Анна Веди - Антифальшь

– Девочки-конфетки, просыпайтесь и вставайте, – она чмокала в щёчку сначала дочь, потом Нино и Геллу.

Им было приятно и радостно, но в то же время больно и обидно, что у них такого с их родителями никогда не было. Комната у Ирины была в бело-розовых тонах, стоял шкаф для одежды, огромная кровать, которая была завешана кружевными занавесками, как у принцесс. Утром светило солнышко, предлагая встать и обрадоваться новому дню. Как тут не проснуться в хорошем настроении после такого пробуждения?! В общем, дом Ирины был наполнен теплом, радостью, размеренностью и обожанием друг к другу. Гелла, которая была из неблагополучной семьи, как и Нино, была лишена родительской любви и заботы, и вместе они тянулась к Ирине.

И сейчас подруги не виделись лишь неделю и уже соскучились друг по другу. Годовалая дочь Геллы заснула, и молодая мамаша оставила её со свекровью, чтобы пообщаться с подругами. Девочки намеренно перенесли место встречи поближе к ней. Это было кафе «Улан» с восточной бурятской и монгольской кухней, этнической музыкой. Обычно они заказывали чайничек чая и цедили его, наслаждаясь обществом друг друга.

– С одной стороны, я не уверена в себе, а с другой – уверена, – у Геллы предстояла встреча с одной популярной и известной певицей, она отправила ей текст песни, той понравилось, осталось передать музыку. Певица пригласила Геллу к себе на концерт. Подруга девочек испытывала разнообразные эмоции по этому поводу: от радости творчества и реализованности как автор песен до страха перед профессионализмом людей, которые добились уже успехов на этом поприще.

– Эмоции – это проявление твоих частей, – серьёзно сказала Нино, разливая чай в пиалы. – Ты чувствуешь страх, и это уже хорошо, что ты его осознаёшь. Великое дело научится осознавать и управлять своими эмоциями.

– Ну, вот я осознаю свой страх, он сковывает меня и мои действия. И причём это происходит довольно часто. И я прокалываю и отодвигаю из-за него разные проекты…

– Твой страх тебя парализует. Это страх критики, как я поняла, страх осуждения, который рождает неуверенность в себе, – Ирина, также закончила ряд школ по психологии после медицинского университета, консультировала и грамотно анализировала ситуацию. – Вспомни, кто и когда в детстве тебя критиковал? Может, в школе?

– Да, была учитель литературы, всегда говорившая, что я пишу безграмотно и из меня писатель никогда не получится. Мне казалось, что она придирается ко мне, – Гелла нахмурила лоб от нахлынувших вдруг неприятных воспоминаний детства.

– Ясно же, что обидно, Геллочка, когда кто-то придирается и критикует. Но сейчас ты взрослая, твои песни крутят по радио. Мы в тебя верим!

– Спасибо, вам девочки, чтобы я без вас делала, – благодарно сказала Гелла. – Ладно, а как у вас? Что нового? – поинтересовалась она. Ирина также устремила свой взгляд на Нино, ведь та пока что не восстановилась после развода с мужем и находилась в поиске работы.

– Да, пока что никуда не устроилась, то там, то здесь, ничего существенного. Факт в том, что я не могу контактировать с внешним миром, мне пока что тяжело, кажется, в нём столько фальши. Не могу, не хочу. Не хочу работать.

– Может быть, ты не хочешь работать именно так, как раньше, или не знаешь, что бы ты хотела делать?

– Да, это вопрос сложный… Не знаю. Психологом работать сейчас – я ноги протяну. Трудно на первых порах без опыта и без наработанных клиентов. А идти на кого-то работать?.. Всё. Не хочу. Не могу подчиняться.

– Меня тоже это убивает, ещё бесит, когда указывают. Я знаю, что я нестандартная уникальная личность, почему кто-то имеет право, вернее, позволяет себе говорить мне, что я должна, какой должна быть? – поддержала Гелла. – Хорошо, что сейчас не работаю!

– Мои родственники все работали на предприятиях. А мои подруги и друзья – творческие личности. Я не люблю стабильность, системность чью-то. У меня своя система. По-своему я хочу стабильности. И уж лучше я буду так, чем изводить себя ранним подъёмом, несправедливыми претензиями и упрёками. Когда начинают орать, я вообще теряюсь. Всегда, где бы я ни работала, я ухожу или что-то происходит, и я всё равно увольняюсь. Ни разу в жизни я не задержалась в одном месте дольше двух лет. Даже в институте уходила в академку, причём два раза, после второго и четвёртого курса.

– Нино, мне кажется, что ты не то выбираешь. Вернее берёшь, что есть, а потом разочаровываешься, – Ирина всегда понимала подругу.

– А может это противостояние системе, сопротивление, защитный механизм? – размышляла Гелла.

– Ой, да, может быть. И ещё меня выгоняют иногда. Я провоцирую людей и ситуация выстраивается именно таким образом, что меня выгоняют… И ведь я подбираю именно таких людей и такие работы! Зачем мне это надо?

– Да, видимо, зачем-то тебе это надо. А я понимаю это так, что тебе необходимо прожить эмоции, которые ты не прожила в детстве. И ты всегда ходишь по кругу, так ведь? – осторожно предположила Ирина.

– Пока надо встать на ноги и просто жить, не требуя и не изменяя окружающих людей. Зачем мне надо изменять людей? Просто жить, увлекаться, развивать себя, консультировать, исследовать, анализировать, писать, прыгать с парашютом, путешествовать, – уже более спокойным голосом сказала Нино.

– Да, звучит жизнеутверждающе, – улыбнулась Гелла.

– Ой, у меня вчера была консультация, и у меня возникло чувство неудовлетворенности сначала, но пока дошла до дома – всё рассеялось. Кажется, я говорю неуверенным голосом, когда пациент задаёт вопросы. Я требовательна к себе и к другим, – делилась Нино.

– Ты молодец, что начала консультировать, – восхитилась Гелла, – И Ирина консультирует, а я пока об этом только мечтаю.

– Видимо, пока тебе это не надо. Смотри, какую дочь ты родила и сборник песен выпустила! – Нино положила руку на плечо Гелле.

– Всё понятно. Во мне бешенство играет от глупости, безделия, пассивности. Это я в себе не принимаю, – уловила Нино. – Я думаю, почему посторонние люди могут влиять на меня и управлять мною? Потому что я не знаю чётко, что я хочу и куда двигаюсь. Я притягиваю к себе мужчин, которые изначально мне не нравятся, хуже меня, потом проявляются их недостатки – я начинаю их пилить. Если действие разворачивается в моей квартире, я их выгоняю, а если в их, то довожу до того, чтобы меня выгоняли. Провоцирую людей к этому.

– Ты решаешь ситуацию с мамой и не можешь пока что принять «другого» в себе, – сказала Ирина.

– Вроде приняла, как несовершенство в себе, – попыталась защититься Нино.

– Никто не совершенен и я тоже не люблю вставать рано, подчиняться, – поддержала Гелла.

– И я не люблю подчиняться, люблю свободу, свободу выбора, независимость. Но я зависима от своих клиентов сейчас. Это приносит удовлетворение, – согласилась Ирина.