Анатолий Ириновский - Жребий

Шли рядом, Тимофей Сергеевич со своим неизменным портфелем и слева — Фанин. Доходили до перекрестка. Здесь Нетудыхину надо было поворачивать направо — туда, к себе домой. Приостановились.

— А вообще, Сережа, — сказал Тимофей Сергеевич, — не ставь перед собой вопросов, которых ты не можешь решить. Надорвешься.

Нетудыхин, повернувшись, глянул на Фанина: перед ним стоял, криво улыбаясь, Сатана. Нетудыхин оцепенел. Он долго молчал, соображая, и наконец, сказал веско:

— Скотина! — И медленно пошел дальше.

— Тимофей Сергеевич! Тимофей Сергеевич! — заторопился за ним Сатана. — Ну я пошутил! Могу же я пошутить? Я знаю, что вы расположены к этому мальчишке. Вот я и хотел сделать вам приятное.

— Не тронь пацанов! — сказал Нетудыхин с остервенением.

— А я их и не трогаю. Я же вам говорю, мне хотелось сделать вам приятное.

— Не приближайся, мразь! — сказал угрожающе Нетудыхин. — Ударю портфелем — мокрое место от тебя останется. Что надо?

— Да собственно… разговор надо продолжить.

— С разговорами закруглились: сделка не состоится.

— Тимофей Сергеевич, голубчик, не режьте по живому! Никак не может этого быть! Вы же мне обещали подумать!

— Я и подумал, две недели думал. Сейчас вот наложу на тебя, нечистого, крест — и ты испаришься!

— Тимофей Сергеевич, так нечестно! Мы же должны еще договорить! Ну, испарюсь, — правда ваша, не будет меня. А что же автор будет делать потом? Поставит в неоконченном сюжете точку?

— Это его забота!

— Ах, какая жестокость! Какая неслыханная жестокость! Где же ваше декларированное Добро? А сами-то о душе так красиво пацанам проповедуете, — и такая жестокость!

— Не суши мозги! — зло оборвал его Нетудыхин. — Зачем явился?

— Да все по тому же, по договору нашему. Дело-то надо доводить до конца.

— Конец уже наступил.

— Почему наступил?

— Потому что это все афера! Во-первых, у меня нет текста договора, а он должен быть. Во-вторых, я что-то засомневался в подлинности моей подписи под договором.

— Как?!

— А так, очень просто. Экспертиза нужна.

— Но Тимофей Сергеевич…

— Подожди, не суетись, как голый на морозе! Дальше. Один экземпляр договора — мне! Сейчас же, сию же секунду! — Нетудыхин, не прекращая шагать, протянул в сторону Сатаны руку. — Ну!

— Как можно? Я не ожидал такого поворота!

— Договор! — непреклонно потребовал Нетудыхин. — Мне по праву стороны-соучастницы должен принадлежать идентичный экземпляр договора! Должен или нет?

— Должен, безусловно.

— Так гони же! — Нетудыхин остановился. — Иначе разговора не будет.

Требование было высказано крайне категорично и недвусмысленно. Идущие навстречу им люди обратили на их разговор внимание и подумали: конфликтуют мужики, что-то не поделили.

— Сейчас! Сейчас! Я попробую… Бойцы мои все в бегах… У каждого работы по горло… — Сатана повернулся к Нетудыхину спиной и что-то там шебаршил и причитал. Потом раздался какой-то чисто механический щелчок, и он обернулся, бледный и покрытый мелкими капельками пота.

— Вот, пожалуйста, — сказал он, протягивая подрагивающий лист бумаги Нетудыхину, — ксерокопия. Но все абсолютно то же, что и в оригинале.

— Какая еще ксерокопия?! — сказал нахально Нетудыхин. — Мне необходим только оригинал! Может, я судиться с вами буду. А в суде ксерокс не примут. Да еще и не заверенный у нотариуса.

Бумагу Нетудыхин все же взял и стал ее тщательно изучать. Да, это был тот текст, который Сатана показывал ему в прошлый раз.

— А исходящий номер? — спросил Нетудыхин.

— Какой исходящий номер? — удивленно спросил Сатана, вытирая платком взмокревший лоб.

— Вверху должен быть проставлен исходящий номер, под которым бумага зарегистрирована в небесной канцелярии.

— Ну, Тимофей Сергеевич, это уже бюрократизм чистейшей воды!

— Тогда это не документ. Суд такую бумагу не примет.

— Не надо судиться, Тимофей Сергеевич! Подождите, будет вам оригинал — завтра, даже, может быть, сегодня обнаружите его у себя на письменном столе, если уж такой нетерпеж. Но не ставьте меня в неловкое положение, на вашем месте я был бы более благоразумным.

— Да, конечно! — со злорадством сказал Нетудыхин. — Теперь вы заговорили о благоразумии! Нет, дражайший, до феньки такой текст: "Кроме того, в качестве компенсации за свои труды, Нетудыхину обеспечивается всемерная помощь на его жизненном пути", — процитировал он одно из условий договора. — Выспренне и неопределенно. Обещание ни о чем. Поэтому я объявляю договор недействительным, а сделку несостоявшейся. Все, хана! — Нетудыхин сложил лист договора вчетверо.

— Тимофей Сергеевич! — заорал Сатана на всю улицу, видя, как тот рвет договор на мелкие кусочки.

Сатана явно не ожидал столь резкой реакции со стороны Нетудыхина. Он видел, что Нетудыхин уходит от него, и не знал, что предпринять. Раболепно-подобострастный и одновременно надменный, он стал извиваться перед Нетудыхиным, подобно угрю.

— Не делайте глупостей, Тимофей Сергеевич! Если потребуется, пересмотрим договор. Но не порите горячку. Я, в принципе, готов конкретизировать условия. Каких вы благ собственно хотите?

— Книгу, книгу вторую нужно срочно запустить в производство! — выпалил вдруг Нетудыхин.

— Будет вам книга, будет!

— И чтобы тексты не увечили.

— Постараюсь. Но тут, над этим трудным делом, надо мне самому поработать. Что еще?

— Квартиру. Хотя бы однокомнатную.

— Будет и квартира.

— И в квартиру.

— Будет и в квартиру.

— Машину.

— Зачем? Вам нужны лишние хлопоты?

— Просто я хочу.

— Хорошо, будет. Но я бы не советовал. Потом гараж потребуется…

— Потребуется.

— Хорошо, будет вам и гараж. Дальше.

— Дальше? По-моему, все.

— Прекрасно! Лады! Новый текст договора я подготовлю к следующей встрече. Так уж и быть, зарегистрирую его у Мишки в канцелярии, раз вы такой буквоед. Все? По рукам?

— Подождите. Надо подумать, не продешевил ли я? — Он приостановился. — Книга, квартира, машина, гараж… Бабу я себе сам найду… А пенсион? На свою нищенскую зарплату я не могу себе позволить ничего лишнего. Все расходуется до копейки.

— Положу и пенсион. Пятьсот хватит на месяц? Чтобы не баловать вас излишеством.

— Тысяча!

— Пятьсот!

— А я за такую плату не соглашусь на вашу грязную работу.

— Ну уж прямо — грязная работа! Вы будете также свободно писать, как и писали. Скорректируется только точка отсчета, больше ничего.

— Интересно, как это вы себе представляете?