Фриц Лейбер - Призрак бродит по Техасу

- Ну, надеюсь, не совсем в одиночестве, сеньор Ла Крус… Ха-ха-ха! Немец, поставленный посреди Германии - очень смешно! - добродушно прогудел профессор Фаннинович. - Я рассчитываю провести ночь возле вас, изучая ваш великолепный экзоскелет и, быть может, экспериментируя…

- Сеньор Ла Крус проведет ночь, как ему будет угодно, - властно перебил губернатор Ламар. - Первый закон гостеприимства - это внимание к…

Он умолк, поднялся на ноги и повернулся к грингодвери. Остальные последовали его примеру. Мне, чтобы увидеть, не надо было поворачиваться, но я вскочил со всей доступной мне быстротой.

После высадки на Терре я трижды испытал великий подъем духа. Причиной первого была Ла Кукарача, причиной второго - марихуана, а третьего - стройная величественная девушка перед нами.

Нет-нет, я ни на секунду не забыл Ла Кукарачу и по-прежнему твердо намеревался встретиться с ней на восходе луны. Но теперь я смотрел на озаренную серебристыми отблесками облаков не менее победительную чаровницу.

Почти одного роста со мной, сложенная как Юнона, она тем не менее в сравнении с техасцами мужского пола выглядела тоненькой. На ней было греческое одеяние из бледно-серебристого шелка, которое оставляло обнаженным значительную часть алебастровых пле-чей и груди, ниспадая изящными складками до пола. Даже на сцене я никогда ничего подобного не видел - без помощи тяготения расположить складки с таким классическим совершенством попросту невозможно.

Ее лицо в эту минуту было серьезным, мистически-таинственным и все же кокетливо-манящим. Не Афродита, но юная Афина или Артемида. В одной бледной руке она держала свиток с серебряными шишечками.

Ее белокурые волосы были уложены в высокую прическу. Голубые глаза под полумесяцами бровей смотрели прямо в мои. Второй раз на Терре я отдал свое сердце - что, по словам моего отца, молодому человеку следует делать как можно чаще, при условии, что он не будет срывать репетиции, путать реплики или опаздывать на выход.

- Сеньор Кристофер Ла Крус, - сказал губернатор Ламар, - я хочу представить вам мою милую дочь, высокородную Рейчел-Вей-чел Ламар. Душка, ты заставила себя ждать.

- Ш-ш-ш, папочка! - ответила богиня, морща несравненный нос в лукавой усмешке. - Чтобы приветствовать нашего гостя достойным образом, мне пришлось надеть костюм Дианы - это римская богиня луны, папочка… и потратить несколько минут на приветственное стихотворение. Сейчас я его прочту, если все вы, поэтические мужчины, согласны.

И даже не взглянув, согласны ли они, она тут же встала в позу (безнадежно любительскую, как я был вынужден признать, но тем более восхитительную) и продекламировала школьно-поставленным голосом, который иногда переходил в писк, а также прерывался от необходимости вздохнуть в наиболее неподходящих местах (но как же это все пленяло сердце!):

Видимо, она успела рассмотреть меня раньше - может быть, из окна верхнего этажа, как старинная принцесса, запертая в своей светлице. Декламация продолжалась:

Мужчины вежливо зааплодировали, Эльмо - фортиссимо. Когда она направилась к центру сцены, пожалуй, слишком быстро и кокетливо для богини, но в самый раз для молодой девушки, я тотчас шагнул ей наперерез, завладел ее рукой и, склонившись, на миг прижал губы к нежным пальцам.

Затем вновь выпрямился "словно древко" и, не выпуская ее руки, сказал:

- Мисс Ламар, я ни разу не был столь потрясен с той минуты, когда в объятиях моей матери, изображавшей толпу, впервые услышал из уст моего отца монолог Марка-Антония.

Это была правда, хотя и не совсем. Потрясен я был несколько в ином смысле: черная тога отца перепугала меня до смерти.

- Да ну вас, льстец! - сказала богиня, хихикнув, и игриво оттолкнула меня так, что мои титановые пятки звякнули об пол. Внезапно ее глаза широко открылись.

- Так ваш папочка актер! - Они раскрылись еще больше. - И вы тоже актер? Настоящий?

- О! - повел я плечами. - Ну там, Гамлет, Пер Гюнт, Орест, Сирано…

Мне показалось, что она готова пасть мне на грудь. Однако в конце концов только оглядела меня с ног до головы, засмеялась и сказала:

- Бьюсь об заклад, вы торчали из объятий вашей мамочки справа и слева.

- Вот именно, - признал я. - И еще она морщила нос, потому что я обмочился.

- Мы с коллегами, - произнес губернатор Ламар, - должны до ужина обсудить одно дело. Сеньор Л а Крус, думается, вам с моей дочуркой найдется, о чем пока поговорить. У вас, как будто, есть общие интересы.

"Краткая история Техаса"

- Расскажите еще что-нибудь, капитан Череп. Но прежде я раскурю для вас марихуанку.

- Благодарю, принцесса. Однако, может быть, вы сами мне что-нибудь расскажете? Например, что такое ночные бабочки?

- Ну-у… толстые такие бабочки с мохнатыми усиками.

- А что такое… бабочки?

- Бабочки это… ну, два кусочка тюля или вышивки, которые порхают там и сям. И вы сами с минуту на минуту можете увидеть ночную бабочку. У нас есть даже лунные - названы в честь вашей родины. Нет, лучше продолжайте описывать космический театр. Это мне по-настоящему интересно.

- Повинуюсь, принцесса. Да, играть в трех измерениях в невесомости можно, лишь овладев особой актерской техникой, применимой в специфических условиях. Например, авансцена тянется во всех направлениях от центра подмостков. Необходимо научиться играть для всех секторов зрительного зала, вращаясь минимум в двух плоскостях, для чего требуется сюжетно оправданный или незаметный контакт с другими актерами на сцене. Для ухода со сцены надо оттолкнуться от другого актера или - что предпочтительнее - от нескольких, причем обязательно уравновешивающее появление на ней нового персонажа. Если, конечно, не пользоваться пневматическим пистолетом или лонжой из тонкой проволоки. Впрочем, мы избегаем механических приспособлений. В идеале трехмерный спектакль в невесомости - это драматический балет с диалогом. Представьте себе "Дон Жуан в аду" с парящими актерами или опять-таки монолог Антония, отделенного пестрой сферой римской толпы от заметно большей сферы зрителей.