Ольга Белоусова - Перекресток волков

— Как насчет Марата и Андрея? По-твоему, выходит, что они не способны?

— Да, не способны.

Ответ Киса если и удивил меня, то не очень сильно. Если бы об этом спросили меня, я сказал бы то же самое. Андрей и Марат были моими одногодками. Они отличались исключительным здоровьем и любовью к дракам. Они были постоянны в своих увлечениях, не умели ненавидеть и не умели мстить. И им не хватало взрослости. Несмотря на всю свою самостоятельность, они во многом продолжали оставаться детьми, и взрослели как-то… непропорционально, что ли… Ну, знаешь, как растет котенок? Уши и лапы уже длинные, а голова и все тельце еще в ладонь умещается… Вот так и они, взрослели частями. Серьезный Марат, например, следил за порядком в доме, вел хозяйство, но при этом совершенно не умел принимать решений, во всем полагаясь на Андрея, и по этой причине частенько попадал в разные неприятные ситуации. У Андрея же на уме были только спиртное, тотализатор и девочки. Всех его подружек, несмотря на разнообразие внешности, роднили две вещи: они были красивы и глупы. Андрей говорил, что дурочка хороша именно тем, что она дурочка. Смысл этого выражения так и остался для меня загадкой. Точно такой же, как и азартные игры, и прелесть спиртного — я не пил, не играл и не встречался с девушками. Кис время от времени занимался воспитательной работой, то есть, попросту говоря, устраивал взбучку Марату и Андрею. Но, как правильно говорил мой отец, ни к чему хорошему силовые методы воспитания привести не могли. Воспоминания о наказании исчезали раньше синяков, и все возвращалось на круги своя.

— Я люблю их обоих, — продолжал Кис, — но… У Андрея гормоны играют, весь в отца пошел — безалаберный и безответственный. Да и Марат тоже… Школу бросил следом за Андреем… Им не хватает ума о себе позаботиться, не то что о других. Однажды вляпаются во что-нибудь такое, где я помочь им не смогу. Ты совсем другой.

Я посмотрел на ящик, куда Кис убрал деньги.

— Это точно, совсем другой. Знаешь… я ведь не на работу устроился…

Он тоже посмотрел на ящик, пробормотал задумчиво:

— Я слышал, нашли Лео… со сломанной шеей…

— Да?..

Мы снова замолчали. Наверное, Кис ждал, что я скажу что-нибудь. Интересно, что именно я должен был сказать?

— Я открыл на имя Крохи счет в банке, — сообщил Кис через некоторое время, глядя в стену. — Пока сумма небольшая, но все равно… В случае чего можно будет снять деньги по кредитной карте. Я дам тебе ее код.

Что такое кредитная карта и банк я тогда еще не знал.

— Сегодня я встречу Кроху из школы, — уведомил я Киса. — И буду встречать каждый день, пока живу здесь. Он мне нравится. Он похож на моего брата, и я не хочу, чтобы с мальчиком что-то случилось. Только одна просьба, Кис.

— Какая?

— Не умирай. Извини, но желания воспитывать кого бы то ни было у меня нет.

— Я постараюсь, — серьезно ответил он.

— Иногда одного старания бывает мало.

Уроки заканчивались в шесть часов вечера. Я пришел раньше, потому что хотел посмотреть, что представляет из себя городская школа. Несмотря на вполне благопристойный внешний вид, школа мне не понравилась.

У входа в здание стояли двое мальчишек. Завидев меня, они быстро убрали руки за спины и расступились, освобождая дорогу. Я усмехнулся. Запах табака был настолько сильным, что его учуял бы даже человек с хроническим насморком. Похоже, ребятки учились курить. Что ж, школа, она и в этом школа тоже.

Тяжелая, окованная железом дверь. Потом еще одна, деревянная. Лестница на второй и третий этажи. Андрей сказал, что начальные классы занимаются внизу, значит, лестницу можно было проигнорировать. Я прошел вперед по длинному, выкрашенному в бледно-голубой цвет коридору. С одной стороны — двери, с другой — окна. Около одного из подоконников что-то оживленно обсуждали четыре парня лет шестнадцати-семнадцати. Их разговор показался мне бессмысленным и пустым: цифры, цифры, клички, цифры, незнакомые слова… Я пристроился на подоконнике напротив нужного номера на двери и принялся ждать.

— Эй! — послышалось справа. — Эй, придурок! Белая башка, я к тебе обращаюсь!

Меня никогда не дразнили в поселке, тем более так по-идиотски. Я был самым сильным из своих сверстников, и желающих убедиться в этом на собственной шкуре находилось не так уж и много.

Я медленно повернул голову. Я даже не разозлился. Мне было всего лишь любопытно.

Они приблизились ко мне все вместе. Четыре крепких, здоровых парня с кучей мускулов, невыразительными лицами и интеллектом ровно на «да» и «нет». В стенах школы они смотрелись так же нелепо, как я — в поле с букетом ромашек.

— Чего вам?

— Что-то я тебя раньше здесь не видел, — подозрительно сказал один. Он демонстративно разглядывал меня, небрежно засунув правую руку в карман куртки.

Я спрыгнул с подоконника, прикидывая в уме, хорошо ли будет, если после уроков в школе обнаружится несколько лишних трупов. По всему выходило, что нехорошо.

— Не удивительно, — пожал я плечами. — Я тут первый раз.

— Это наша территория, придурок, — объяснил мне первый. — Так что вали отсюда, поищи себе других клиентов.

— Шли бы вы своей дорогой, — искренне посоветовал я.

— А то что? — спросил второй. Они теперь стояли передо мной полукругом, загораживая со всех сторон от любопытных глаз, если бы таковые внезапно обнаружились в коридоре.

— Я вас не трогаю — не трогайте и вы меня.

— Да ты никак угрожаешь нам? — удивился третий. Я вздохнул — прогнозы насчет уровня интеллекта, к сожалению, оправдывались.

— Нет, вежливо прошу… Я уйду после звонка, заберу своего друга и сразу уйду…

Первый издевательски хохотнул.

— Боишься?

Почему люди постоянно меня об этом спрашивают?

— Не нужно, — очень тихо сказал я.

— Не нужно что?

— Не нужно злить меня.

Он снова засмеялся, шагнул чуть в сторону, занимая удобную позицию для боя. Я уже знал, что драки избежать не удастся. Хотя бы потому, что эта компания не собиралась отпускать меня с миром. И еще потому, что вечно голодный дьяволенок в моей душе проснулся и требовал своей порции боли. Злость будоражила сердце, и уже не важна была причина схватки, ведь главное в ней — чужая боль, которую можно впитать в себя, чужой ужас и чужая кровь… Я не хотел драться и злился, что меня к этому принуждают. Я знал, что убью сегодня кого-то.

Он ударил первым. Они всегда бьют первыми, но это никогда ничего не меняет. Я открыл сознание дьяволенку.

…А несколькими минутами (секундами? часами?) спустя, сквозь заслон из ярости, я услышал голос Крохи, охрипший от возбуждения: