Витус Вагнер - Дети пространства

Вдруг спейсианка замолчала и остановилась на полушаге, будто прислушиваясь. И точно — из-за мусорных ящиков вывалилась ватага местной шпаны:

— Вим, глянь — телки!

Их было человек пять. Типичная небольшая молодежная банда. Элен резко пожалела, что не приняла предложение Мары насчет флиттера. Теперь еще и её втравила в неприятности…

— Мальчики, вас старшие еще не научили, что такое Антверпенский договор? — Мара стояла, уперев руки в боки, и спокойно смотрела на кривляющуюся шпану.

— Смотри, Ян, еще выпендривается. Тут тебе не Антверпен, тут Роттердам. Глянь, телка, что у меня есть! — один из парней вытащил финку и покрутил ею.

— Какие молодцы! — усмехнулась Мара. — Сами ножичек достали, сами помахали. Мне теперь и доказывать не придется, что вы нам угрожали, только запись показать.

В этот момент из проулка нетвердой походкой пьяного появился мужчина постарше, лет двадцати пяти.

— Смотри, Петер, — обратился к нему один из пацанов, — мы тут двух телок в угол зажали, а они еще и надсмехаются.

Петер взглянул на девушек — и тут лицо его вытянулось и побледнело. Элен никогда в жизни не видела, чтобы человек так стремительно, прямо на глазах трезвел. Через несколько секунд он смог восстановить контроль над собой настолько, чтобы начать говорить. Говорил он долго, и, хотя голландский язык достаточно близок к немецкому, Элен узнала только некоторые корни явно неприличного свойства.

Где-то на середине монолога шпана осознала, что он не шутит.

— Теперь брысь отсюда, а я буду извиняться, — закончил Петер. Шпана моментально исполнила его приказ. Петер же действительно начал в витиеватых выражениях извиняться перед Марой за то, что взрослое преступное сообщество роттердамского порта вовремя не довело до шпаны знание о существовании границ, которые не следует переходить.

— Ладно, считаем инцидент исчерпанным, — бросила Мара и засунула правую руку за отворот куртки. — Пошли, Элен.

Девушка усилием воли уняла дрожь в коленках и последовала за ней, запоздало сообразив, что все это время в руке у спейсианки был довольно внушительный пистолет.

— Слушай, а чего этот громила так перетрусил? — наконец смогла выдавить Элен, когда они выбрались на ярко освещенные улицы центра.

— Понял, что я настоящая, — пояснила Мара как нечто само собой разумеющееся.

— Как настоящая? А какая еще ты могла быть?

— В смысле, на самом деле из Порт-Шамбалы, а не местная девчонка, нацепившая что-то похожее на форму ВКФ, чтобы отпугивать шпану.

— Интересно, а как он это понял?

— Точно не знаю. Бандиты и дикари как-то умеют определять уровень адреналина в крови противника. Нюхом чуют, наверное.

— При чем здесь уровень адреналина? Ты была на удивление спокойна.

— В этом все и дело. Ты — боялась. Это нормальная реакция безоружной женщины при встрече с толпой шпаны. А я испытывала легкую брезгливость. Типа, вот настреляю, потом с полицией объясняться, пистолет чистить. Ситуация-то несложная, много раз тренированная, противник слабенький, слегка под газом, без оружия.

— Как без оружия? Он же ножом размахивал!

— Это для вашей полиции нож — оружие. А для нас — инструмент, подручное средство в драке. У них еще водопроводная труба могла быть или отвертка — это что, тоже оружие?

— Ладно, допустим, ты настоящая и можешь перестрелять эту шпану. Но громила тут при чем? Он-то чего испугался?

— Шестнадцатого параграфа Антверпенского договора. Вернее, даже не его, а того, что его испугается местная полиция. А полиции нафиг не надо конфликтов с Объединенным Человечеством, поэтому после инцидента со стрельбой они бы тут носом землю рыли, желая показать, что наводят порядок. И наверняка этот Петер имел весьма серьезные шансы оказаться в кутузке.

— А что, были прецеденты?

— В первые годы после основания Порт-Шамбалы были. И конфликты с полицией были. А последние лет десять не было.

— Слушай, а почему тогда до сих пор продолжают существовать подобные кварталы, если навести порядок так просто?

— Ты об этом меня спрашиваешь? Вас десять миллиардов, нас в Порт-Шамбала меньше пяти тысяч, а сейчас, когда эскадра в походе, и пяти сотен не наберется. Как-нибудь сами разгребайте свои мусорные завалы, которые у вас называются политикой.

Полю Рандью позвонила учительница истории его сына:

— Вы не могли бы подсказать, какой дополнительный курс взяли Мишелю?

— Да вроде ничего не брал. А что?

— Понимаете, еще неделю назад он откровенно бездельничал на уроках. А в прошлый раз его поведение резко изменилось. Он задавал дополнительные вопросы, которые, признаться, почти поставили меня в тупик. А на этот раз я задала ему доклад о Трафальгарской битве — так у меня было впечатление, будто он прочел самого Мэхэна. И что самое удивительное, его приятели, которые обычно не интересуются ничем, кроме компьютерных игр, активно участвовали в обсуждении.

— Вообще-то тактика и стратегия морских сражений имеет прямое отношение к компьютерным играм. Насколько я помню, основное увлечение сына — «Галактические Империи» — как раз относится к разряду стратегических игр. Просто раньше он как-то не соотносил это со школьным курсом истории. А Мэхэна он действительно читал. У меня в домашней библиотеке есть «Влияние морских сил на Французскую революцию и империю». Как раз вчера он его у меня и выпросил. И действительно сказал, что для подготовки доклада по истории…

Положив трубку, Поль задумчиво хмыкнул, поднялся из-за рабочего стола и заглянул в комнату сына. Тот сидел за компьютером и сосредоточенно размышлял над текстом, открытым в какой-то незнакомой программе, увешанной разнообразными тулбарами, панелями с закладками и вспомогательными окнами. В заголовке окна значилось «Эклиптика».

— Что за «Эклиптика»? — спросил Поль. — Новая космическая игра?

— Нет, это профессиональная среда разработки программ, — ответил Мишель, очень довольный интересом отца к тому, что он делает.

— Откуда она у тебя? — поинтересовался Поль, прикидывая в уме, сколько это может стоить.

— С сайта разработчиков, естественно. Откуда же ещё её брать, как не от создателей?

— Но ведь профессиональные программы стоят кучу денег…

— Далеко не всегда. Профессиональные инструменты программистов обычно абсолютно бесплатны. За них расплачиваются, внося какие-нибудь усовершенствования и публикуя их, это уже лет двести так устроено.

«Все страньше и страньше…» — подумал Поль.

— А что ты такое пишешь?