Саба Тахир - Факел в ночи

– Ханна! – одернула ее мама. Ливия выпрямила спину и сурово взглянула на сестру.

– Моя подруга Аэлия должна была через неделю выйти замуж, – продолжила Ханна. – Ее жених мертв из-за твоего друга. А ты отказалась помочь в поисках.

– Я не знаю, где он…

– Лгунья! – Голос Ханны дрожал от злости, копившейся долгие годы.

Четырнадцать последних лет мое обучение в Академии считалось самым главным, чем бы она или Ливия ни занимались. Четырнадцать лет мой отец беспокоился обо мне больше, чем о других дочерях. Ее ненависть давно стала привычной, но жалила от этого ничуть не меньше. Она видела во мне лишь соперницу. А я видела в ней сестру со светлыми локонами и широко раскрытыми глазами, сестру, которая когда-то была моей лучшей подругой.

По крайней мере, до Блэклифа.

«Не обращай на нее внимания», – сказала я себе. Я не перенесу, если во время встречи со Змеем ее обвинения будут звенеть у меня в ушах.

– Ты должна была остаться в тюрьме, – не унималась Ханна. – Ты не заслужила, чтобы отец ходил к Императору и просил его… умолял на коленях.

Проклятье, отец. Нет. Он не должен был так унижаться – во всяком случае, ради меня.

Я опустила глаза, глядя на руки, и почувствовала, как с подступившими слезами накатывает ярость. Проклятье, мне вот-вот предстоит встретиться лицом к лицу с Маркусом. У меня нет времени терзаться виной и лить слезы.

– Ханна. – В голосе матери зазвучали стальные нотки, что совсем не вязалось с ее обычно мягкими манерами. – Выйди.

Сестра развернулась и вышла, с вызовом вздернув подбородок, как будто сама решила уйти. Ты бы стала отличным маской, сестрица.

– Ливи, – спустя минуту сказала мама. – Пойди убедись, что она не срывает злость на рабах.

– Наверное, уже поздно, – пробормотала Ливи, выходя из спальни.

Когда я попыталась встать, мама положила руку мне на плечо и с неожиданной силой усадила обратно. Она смазала жгучей мазью жуткую глубокую рану на голове. Холодные пальцы повернули мое лицо в одну сторону, затем в другую. В ее глазах отражалась моя собственная грусть.

– Ах, моя девочка, – прошептала она. Внезапно я почувствовала себя такой слабой, что захотелось упасть в ее объятья и навсегда укрыться в них от невзгод.

Но вместо этого я отодвинула ее руки.

– Хватит.

Пусть уж лучше она считает меня нетерпеливой, чем слишком мягкой. Я не могу показать ей, как я надломлена. Я никому не могу этого показать. Особенно сейчас, когда сила духа – это единственное, что есть в моем арсенале, а до встречи с Маркусом остались считаные минуты.

«У меня для тебя задание», – сказал он. Что он заставит меня сделать? Подавить революцию? Наказать книжников за восстание? Слишком просто. Гадкие мысли полезли в голову. Я постаралась отогнать их.

Рядом вздохнула мама. У нее в глазах стояли слезы, и я напряглась. Я утешаю плачущих не лучше, чем умею проявлять свою любовь. Но она сдержалась, не пролив и слезинки – ей пришлось этому научиться, как матери маски. Она достала мои доспехи и, ни слова не говоря, помогла мне их надеть.

– Кровавый Сорокопут. – Спустя несколько минут в дверях появился отец. – Пора.

Император Маркус поселился в особняке Витуриа.

В доме Элиаса.

– Вне всякого сомнения, по настоянию Коменданта, – сказал отец, когда охранники, облаченные в цвета Витуриа, открыли нам ворота. – Она хочет держать его под боком.

Лучше бы он обосновался где-нибудь в другом месте. Воспоминания терзали меня, пока мы проходили через двор. Повсюду так сильно чувствовалось присутствие Элиаса, что казалось – если я поверну голову, то всего в нескольких дюймах увижу его, с расправленными с небрежным изяществом плечами, с легкой усмешкой на губах.

Но, конечно же, здесь нет ни Элиаса, ни его деда, Квина. Десятки солдат клана Витуриа охраняли стены и крыши поместья. Гордость и надменность, бывшие отличительной чертой Витуриа при Квине, исчезли. Теперь повсюду сквозил затаенный угрюмый страх. В одном углу двора возвели плаху для порки, вокруг которой на булыжниках виднелись брызги свежей крови.

Я гадала, где сейчас Квин. Надеялась, что он в безопасности. Когда я помогала ему бежать в пустыню, на север от Серры, он предупредил меня: «Будь начеку, девочка. Ты сильная, и за это она убьет тебя. Не сразу, поскольку твоя семья слишком влиятельна. Но она придумает способ». Мне и спрашивать не надо было, о ком он говорил.

Мы с отцом вошли в дом. Здесь, в вестибюле, Элиас приветствовал меня после нашего выпуска. По мраморной лестнице мы взбегали детьми. Вот гостиная, где Квин принимал гостей, а в конце – буфетная, откуда мы с Элиасом за ним шпионили.

Но когда нас с отцом проводили в библиотеку Квина, мне уже удалось совладать со своими чувствами. И без того ужасно, что Маркус, как Император, может мне приказать что угодно. Так что я не должна показывать ему свою тоску по Элиасу, иначе он использует эту слабость в своих целях, уж я-то знаю.

Ты – маска, Аквилла. Вот и веди себя как маска.

– Кровавый Сорокопут. – Маркус поднял глаза. Моя должность в его устах звучала как оскорбление. – Отец Аквиллус. Добро пожаловать.

Когда мы вошли, я не знала, чего ожидать. Может, того, что Маркус будет сидеть, развалившись среди целого гарема избитых женщин.

Но он оказался при полном военном обмундировании. Его плащ и оружие были забрызганы кровью. Конечно, он всегда любил кровопролитие и ярость битвы.

Два солдата клана Витуриа заняли пост у окна. Рядом с Маркусом стояла Комендант, что-то показывая на карте, разложенной перед ним на столе. Она наклонилась вперед, и я заметила под униформой полоску серебра.

Сука носила рубашку, которую у меня украла.

Комендант кивнула нам в знак приветствия и продолжила разговор:

– Как я и говорила, Ваше Величество, Надзиратель Сиселиус из Кауфа, вероятно, с этим связан. Он был кузеном старого Сорокопута и делился с ним секретами, которые выбивал из заключенных во время допросов. Так Сорокопут и пресекал любое инакомыслие.

– Я не могу искать твоего сына-предателя, бороться с восстанием крыс, усмирять патрициев, отражать пограничные налеты и мериться силами с одним из самых влиятельных людей Империи, Комендант. – Маркус уже вовсю сжился с ролью правителя, как будто только этого и ждал. – Ты знаешь, сколько секретов известно Надзирателю? Ему хватит нескольких слов, чтобы поднять целую армию. Пока не разберемся с остальными делами Империи, мы оставим Надзирателя на месте. Вы свободны, Отец Аквилла, – Маркус посмотрел на моего отца. – Ступайте с Комендантом. Она обговорит с вами детали нашего… соглашения.

Соглашение. Условие моего освобождения. Отец до сих пор не сказал мне, что это за условия. Но сейчас я не могла спросить его об этом. Отец прошел за Комендантом, а следом и оба солдата Витуриа.