Дэни Коллин - Вне корпорации

— Один свободный человек, один свободный человек, один свободный человек… — передавали из уст в уста.

К тому времени, как Джастин и Нила добрались до места, парк был уже заполнен людьми, которые еще совсем недавно грозили разнести город в мелкие клочья. И снова толпа расступилась, пропуская знаменитую парочку. Джастин и Нила подошли к самой высокой скульптуре, Арке Разведчиков. Джастин понятия не имел, что скажет собравшимся, но знал, что, даже просто обратившись к ним, он может уберечь город от разрушения и спасти много невинных жизней.

Нила встала у постамента, а Джастин начал медленно взбираться наверх. Арка была достаточно широкой, чтобы на ней можно было стоять, и высокой — его было видно всем. Поднявшись наверх, Джастин вытянул руку вперед, толпа расценила его жест как призыв к молчанию. Все замерли. К сожалению, Джастину не удалось утихомирить жужжащие медиаботы, которые пришли в действие, как только первые сообщения попали в Нейросеть.

— Триста лет назад я встал перед выбором! — прокричал Джастин и сразу сообразил, что повышать голос не обязательно. Медиаботы позаботились о том, чтобы его речь в режиме реального попала в каждого цифродруга. И голос его разносился не только по парку, его слышали по всей Земле, а также транслировали на Марсе и других колонизированных планетах. — Какой у меня был выбор? — продолжал он. — Смириться со смертью или попробовать как-то с ней справиться. Почти все миллиарды людей до меня смирились с неизбежным. А я нет!

Толпа разразилась аплодисментами. Джастин подождал, пока овация стихнет.

— Из нескольких сотен моих современников, которые тоже пробовали избежать своей участи, выжил только я один! — Джастин подождал, пока толпа усвоит сей яркий факт. — Как вы думаете, скольких я убил, чтобы сегодня оказаться здесь? Как вы думаете, сколько тел я похоронил за право стоять здесь и чувствовать себя живым? Сколько лиц преследует меня по ночам? — Выждав добрые десять секунд, он продолжал: — Ни одного! Я не погубил ни единой живой души… точнее, так было до сегодняшнего дня!

Он почувствовал замешательство толпы и подумал: «Вот и хорошо, пусть задумаются».

— До конца дней своих, — продолжал он, — я буду мучиться, думая о том, сколько людей не увидят своих матерей, отцов, детей или друзей, потому что я предпочел спастись!

Из толпы послышались выкрики «Нет!» и «Ты ни в чем не виноват!». Кто-то кричал: «Во всем виноваты сволочные корпорации!» Джастин снова жестом призвал народ к молчанию.

— Вы думаете, «один свободный человек» хочет, чтобы хоть кто-то из вас пострадал? Думаете, я хочу чьей-то смерти? Нет! Я хочу, чтобы у вас было все, о чем раньше люди только мечтали, — семья, любовь, счастье и… свобода! Они ваши по праву рождения!

Снова толпа разразилась оглушительными аплодисментами, и снова Джастин призвал всех к молчанию.

— Да, они ваши по праву рождения, но их нельзя купить ценой крови!

Снова оглушительные аплодисменты.

— Шон Дугл видел недостатки современного общества и требовал крови. Шон Дугл сам заплатил ту цену, которую требовал от других. Но знайте: я — не Шон Дугл! Мне не нужна жизнь ни одного человека в качестве… — помедлив, он с подчеркнутым отвращением продолжал:

— В качестве жертвы! — Он намеренно напомнил всем о последней речи Шона и надеялся, что его слова немного охладят пыл мятежников. — Если вам непременно нужна чья-то кровь, — Джастин снова повысил голос, — начните с меня!

В толпе снова закричали: «Нет!» Лишь минут через пять Джастину удалось более-менее утихомирить собравшихся.

— Возможно, ваша жизнь несовершенна, — продолжал он, — но это не значит, что другие должны умирать. Вам не нравится, что происходит в вашем мире? Так измените его! Если вам не нравится, что вами кто-то владеет, сами не владейте никем! Я поклялся, что не буду владеть ни единой акцией другого человека. Вам тоже не обязательно кем-то владеть. Протестуйте против несправедливости, воплощением которой служит инкорпорирование! Откажитесь играть в их игры! Избавьтесь от акций и будьте свободны!

Джастину пришлось замолчать, потому что толпа начала скандировать: «Избавьтесь от акций и будьте свободны!» Дождавшись тишины, он продолжал:

— Если вы не хотите инкорпорации, измените строй! Если вам не нравится, что вас клеймят, как скот, купите нейрощит против чипов-локаторов!

Ему снова пришлось замолчать, потому что толпа повторяла его слова.

— Друзья мои! — взмолился Джастин. — Прошу вас, не надо больше крови!

Его слова были встречены новыми аплодисментами, уже не такими робкими. В них чувствовалось воодушевление.

— Поверьте мне, — продолжал Джастин, завершая речь, — результат не стоит такой цены. Ваш «один свободный человек» просит только одного: чтобы вы все ушли с миром… все пошли по домам и решили, каких перемен вы хотите… но без смерти и разрушения! Ничто не осчастливит меня больше, чем сознание, что все вы живыми и невредимыми добрались до дома. Пусть сегодня больше никто не пострадает. Давайте разойдемся с миром!

Толпа не сразу поняла, что Джастин закончил говорить. И только когда он начал спускаться с арки, крики возобновились. Люди радостно приветствовали его, потому что поняли: самый знаменитый человек в Солнечной системе заботится о них, потому что они ему небезразличны — и он не ждет для себя ни награды, ни прибыли. А может, все просто устали от кровопролития. Как бы там ни было, люди еще больше полюбили Джастина Корда и исступленно вопили, признаваясь ему в своих чувствах:

— Один свободный человек, один свободный человек, один свободный человек!

К тому времени, как Джастин и Нила вернулись на крышу, где, к их облегчению, они нашли свой флаер целым и невредимым, Джастин уже знал, каким будет его следующий шаг.

— Нила, — сказал он, направляясь к водительскому сиденью, — в каком городе сейчас самые большие волнения?

Нила поерзала на пассажирском сиденье.

— Я боялась, что ты это спросишь!

Джастин пожал плечами, Нила нагнулась к нему и, притянув его к себе за ворот, страстно поцеловала.

— Знаешь, ты ведь был на волосок от гибели! — воскликнула она, не выпуская его воротника. — И как тебе удалось уговорить меня втянуть нас в такое? — Она не испытывала страха за себя — только за своего любимого. — Ты в самом деле прекрасно справился, — продолжала она, ненавидя себя за свои слова и прекрасно понимая, что будет дальше. — Чикаго или Токио… Орел или решка?

Джастин расплылся в лукавой улыбке:

— Чего же мы ждем?