Стеллa Странник - Живые тени ваянг

Чудесный храм, хранилище мудрости и знаний Мироздания, справедливости и порядка Вселенной появился по подобию космической горы Меру — центра всех духовных наук Вселенной. А самая высокая на этом острове гора, которая вскоре превратилась в мистический вулкан, получила имя Гунунг Агунг, что означает «Великая гора». С тех пор боги располагались здесь на отдых, а если были чем-то недовольны — обрушивали на землю дождь из камней и лавы. Но это случалось редко. Основное время боги любовались белоснежными облаками, нежными розовыми рассветами и фантастическими золотыми закатами.

Но больше всего они любили наслаждаться необычайным ароматом цветов, круглый год обсыпающих своими пятизвездными лепестками раскидистые ветви деревьев. Цветы были самых разных оттенков — розового, цитрусового, персикового, кремового… [38]. Особенно дорожил ими Бог Вишну, и не было дня, чтобы он не любовался цветочным великолепием. Однажды он назвал это дерево Деревом Жизни, да так и закрепилось за ним это имя. А люди, узнав о том, что цветы, никогда не увядающие на этом дереве, находятся под покровительством Бога Вишну, стали украшать ими свои чананг[39] — маленькие корзиночки из пальмовых листьев, наполненные фруктами, сладостями и рисом. А чтобы усилить цветочный аромат, зажигали благовония. Любимые цветы Бога Вишну стали использовать для убранства храмов, домов и улиц городов и деревень во время праздников и церемоний, а многие женщины не захотели расставаться с ними и в будни и стали носить их в своих роскошных черных волосах.

Вскоре боги стали приглашать к себе избранных праведников, тех, кто держал в чистоте свои мысли, слова и поступки, кто жил по совести сам и учил этому других, кто бескорыстно помогал нуждающимся. Когда земная жизнь этих людей подходила к завершению, прилетала волшебная птица Гаруда[40] и подхватывала праведников на свои золотые крылья, чтобы доставить их в обитель богов. А там их души продолжали жить и трудиться на благо землян. Вот так они и были счастливы, созидая и радуясь жизни.

А «божественная троица» Сайт Янг Тига[41] — Брахма, Шива, Вишну — наблюдала за поступками людей с высоты Гунунг Агунга. Далеко не каждому человеку посчастливится быть унесенным птицей Гарудой.

И вот сейчас эти небеса раскололись над островом и упали на землю.

Над Бадунгом[42], столицей балийского королевства Бадунг, висела кровавая огненная заря. А ведь буквально час назад небесный свод был чистым и светлым, и лишь налившаяся жизненными соками луна висела на фоне розовых облаков. Но вот бледно-розовые небесные краски стали краснеть и, насытившись цветом, в один миг вспыхнули огненной зарей. Кровавые языки взметнулись над самой высокой кокосовой пальмой, которая росла возле пури[43] и выше которой никто не имел права подниматься. Самый знатный вельможа, самый почитаемый священник, и даже наследный принц — никто и никогда не строил своих дворцов выше этой пальмы.

— Интан! [44] — окликнула юную девушку, стоявшую перед воротами дома, невысокая миловидная женщина в ярком саронге[45] и легком кембене[46], прикрывающим грудь. — Иди в дом!

Булан [47], жена известного архитектора Агуса Хериянто[48], несла на голове высокую корзину с фруктами. Собранные на рассвете, они сочнее и слаще дневных. А если еще и пройдет небольшой дождь, как сегодня ночью…

— Мама, там же — Ади![49] — Интан показала рукой в сторону дворца раджи.

Каменные ворота без верха, возле которых она стояла, были толщиной с полметра и намного выше роста человека. И представляли собой широкую зияющую щель, как будто их раскололи и раздвинули. Оттого и назывались они «расколотыми» воротами [50]. Всегда открытые, ворота, однако, ни разу не впустили нежеланных гостей, тех, кто пришел бы без приглашения. Мама говорила, что через эти ворота не проникнет злой дух — он будет уничтожен в захлопнувшихся створках. Значит, можно стоять здесь и ничего не бояться, как в самом безопасном месте. А еще мама говорила, что в воротах спрятана космическая гора знаний, расколотая на две половинки — добро и зло. Значит, одна из этих половинок и поможет в трудную минуту.

Интан уже с утра надела праздничный наряд — Ади обещал подъехать к обеду, а этот розовый саронг с полупрозрачным кембеном ему особенно нравился. Предплечья рук девушки украшали ленты из плотного желтого шелка с золотой тесьмой, а шею — широкое колье из желтого металла. Распущенные черные волосы закрывали сзади спину, а впереди закручивались на концах в мягкие волны. А в волосы, за правым ухом, был подоткнут ярко-розовый цветок — джипун[51], а это означало, что его хозяйка замужем.

В начале этого года состоялась их свадьба. На торжественную церемонию прибыли не только знатные особы и родственники раджи Бадунга[52], но и некоторые приближенные короля Бали[53]. Таким пышным бракосочетание стало потому, что Ади был младшим сыном, а значит, наследником, Агуса Хери-янто, представителя касты кшатрия[54].

Сразу же после свадьбы молодые поселились в новом доме недалеко от пури. На территории, которую занимал семейный дворец, только что закончились отделочные работы в строении для молодоженов, в других же отдельно стоящих помещениях еще работали мастера. Поэтому Ади с Питан переехали, а остальные члены семьи остались пока в старом доме. Молодым так не терпелось уединиться в свежих комнатах с резной отделкой на деревянных дверях, рядом с которыми стоял высокий каменный домашний храм санггах[55], а окна выходили на молодой фруктовый сад. В саду пока еще не созрели фрукты, но там было кое-что поинтереснее — мини-зоопарк, где уже освоились и прекрасно себя чувствовали животные и птицы, рыбы и рептилии.

Над пури продолжала разгораться кровавая заря. Питан не стала свидетельницей происходящих там событий, потому что буквально вчера почувствовала себя неважно и решила отдохнуть в доме родителей. А может быть, так хотели боги? Мама сказала, что совсем скоро Питан должна родить. Кого же носит она под сердцем? Вот бы мальчика! Тогда у ее Ади будет первый сын, а у ее родителей — первый внук.

В это время со стороны Санура[56], юго-восточного побережья Бали, снова прогремели раскаты грома…

— Ади, собирайся, мы с тобой должны идти к радже. — Отец вошел в комнату сына совсем не в том веселом настроении, что было у него несколько дней назад. Еще вчера Ади заметил, что отец изменился. Он подолгу задумывался, если его о чем-нибудь спрашивали, явно, не мог сосредоточиться.