Галина Тер-Микаэлян - Face-to-face

Женщина вновь досадливо дернула плечом:

– У меня пока нет склероза, это вы забыли ваши собственные слова о том, что Вайс молода и, как специалист, не пользуется авторитетом у коллег. Многие сочли ее заявление выдумкой девчонки, которая хочет создать себе имидж ученого. Кроме того, с тех пор прошло два года, и пресса уже давно обо всем забыла, а Вайс больше СССР не посещала – ей наотрез отказали в визе.

Под конец фразы голос ее утратил уверенность, потому что лицо мужчины стало ледяным. Чуть наклонившись вперед, словно желая, чтобы до сидевшей напротив собеседницы дошло каждое слово, он медленно произнес:

– Вы также забыли, что в КГБ умеют собирать информацию по крупинке. Итак, что они имеют? Пару лет назад в СССР приезжал шейх Абу Мухаммед, тонкий ценитель живописи, зодчества и женской красоты. Он посетил несколько русских городов, где сохранились памятники старины, в том числе и город Кемь, а после этого преподнес вам и Галине Леонидовне редкие по красоте бриллиантовые украшения. Подарок есть подарок, придраться тут вроде бы не к чему, и можно считать случайным совпадением, что позже в картинной галерее Абу Мухаммеда появились редчайшие полотна художников эпохи Ренессанса. Сам шейх утверждает, что приобрел их у арабского коллекционера, пожелавшего остаться неизвестным. Только вот, если сопоставить заявление Каролины Вайс с вашими бриллиантовыми подарками и появлением полотен у шейха, то до полной картины «гэбэшникам» не хватает всего одного штриха. Этот штрих – Самсонов с его фотографиями.

Наступило молчание, женщина сидела, сдвинув брови и сосредоточенно глядя в одну точку.

– Хорошо, и что же нам делать? – спросила она наконец, качнув головой.

– Посоветовал бы вам с Галиной Леонидовной пока не встречаться, по телефону только «здравствуй, целую, до свидания». Остальное я беру на себя – Самсонов уже у нас, фотографии, что были при нем, уничтожены, но негативов мы не нашли. Я лично его допрашивал в течение четырех часов, и ничего не добился, после возвращения допрошу опять, но пока он молчит.

Руки ее бессильно упали, в глазах мелькнул ужас.

– Надеюсь, вы не собираетесь его… убить? – растерянно спросила она.

– Что вы, боже упаси! – нарочитый испуг в его голосе был смешан с иронией. – Как только негативы окажутся в наших руках, Самсонов отправится к месту своей новой работы в Воронежскую область. Там, на месте, думаю, его можно будет поместить в областную клинику – вы ведь в курсе, как это делается. Я лишь не могу пока определиться, что мне делать с парнем, которого мы взяли вместе с ним.

– Вместе с кем – с Самсоновым? Но зачем вам понадобился парень?

– Они разговорились в кафе – мой человек сидел рядом и слышал каждое слово. Самсонов показал фотографии, а потом парень пригласил его к себе домой. Этого никак нельзя было допустить, пришлось срочно брать обоих, и теперь не возьму в толк, что с парнишкой делать – задержать его надолго я не могу, отправить в клинику или что-то там еще тоже нельзя.

– Почему?

– Женой парня интересуются люди из КГБ, хотя я еще не до конца выяснил причину – информация, которую я имею, весьма противоречива, но похоже, это связано с какими-то испытаниями биологического оружия в той местности, откуда она родом.

– Если под эгидой КГБ разрабатывается биологическое оружие, то это же наш шанс против них! – оживившись, воскликнула она. – Почему вы не узнаете точнее?

– Это государственное дело, – сухо возразил гость, – а в делах безопасности государства Брежнев полностью доверяет Юрию Владимировичу Андропову и высоко его ценит. Поэтому сюда мы влезать не будем.

– Хорошо, хорошо, вернемся к парню – никаких ведь доказательств у него нет.

– Дело не в доказательствах, доказательства «гэбэшники» добудут сами – если привлечь их внимание к этому делу.

– Ничего страшного не случится, – изящное и небрежное движение тонкой руки, – припугните парня и поскорее отпустите.

– Я что-нибудь обязательно придумаю, – ночной визитер поднялся. – До свидания. Вновь повторяю свой совет: в ближайшее время постарайтесь избегать общества Галины Леонидовны. Ей, кстати, я посоветовал то же самое.

– Хорошо, благодарю вас, – она тоже встала, тронула пальцами виски. – Если вы не торопитесь, спустимся в гостиную выпить чаю – я угощу вас вашим любимым вареньем. Боже, как я устала от всех этих интриг КГБ! Когда-нибудь Андропов точно выведет меня из себя, и я всажу пулю прямо в его больную почку!

Вежливо улыбнувшись ее шутке, гость отказался от чая с вареньем, сославшись на нехватку времени, и откланялся.

Вернувшись в камеру после разговора со следователем, Самсонов со вздохом присел на скамью рядом со своим товарищем по несчастью. Юрий, измученный ожиданием, встрепенулся:

– А я? Когда же меня вызовут на допрос?

Но железная дверь, впустив Самсонова, захлопнулась, и возглас Юрия поглотили стены, а ответом ему было молчание.

– Сейчас вас, наверное, вызовут, – устало проговорил Самсонов, прислоняясь к стене и закрывая глаза. – Потерпите маленько, следователь мое «дело», наверное, дописывает.

Юрий вытащил из кармана золотые часы – свадебный подарок Наташи и Сергея Муромцевых с дарственной надписью.

– Уже скоро полночь, моя жена сейчас, наверное, с ума сходит, – в голосе его звучало отчаяние. – Ну, какое они имеют право нас тут держать?

– Никакого, – со вздохом согласился бывший директор музея и, выпрямившись, открыл глаза. – Вас скоро выпустят, не изводитесь так, подождите – я ведь тоже жду, что теперь поделаешь.

Время шло, а в камере царила тишина, и никто не показывался. Наконец, не выдержав, Юрий, вскочил и вновь нетерпеливо заходил по узкому пространству. Иногда он останавливался и с досадой изо всех сил пинал дверь ногой.

– Да я бы тоже, как вы, сидел и ждал, если б не жена!

Самсонов устало пожал плечами:

– Объясните ей все завтра, она простит. Вы пока подумайте о чем-нибудь другом.

– Не в этом дело, она же нервничает! Я, правда, предупредил, что задержусь, но не настолько же! И не сказал ей, главное, куда пойду – не хотел тревожить, пока не узнаю результатов.

– У врача, наверное, были?

– У врача? Да нет, какого лешего мне делать у врача – говорил с оппонентом по поводу своей диссертации.

– О, вон оно как даже! Серьезно живете! И что же?

– Ерунда, все ни к черту! – Юрий провел рукой по лбу и в изнеможении плюхнулся на скамью. – Сперва, если честно, хотелось утопиться, но теперь на фоне этой камеры…Черт, даже не верится, что все это про исходит со мной наяву, – кулак его с такой силой стукнул по стене, что руке стало больно. – Слушайте, о чем вас вообще спрашивали? Вы объяснили им, что мы с вами к этой драке не имеем никакого отношения?