Райво Штулберг - Химеры просыпаются ночью

Хорошо хоть, что автомат с боекомплектом на месте.

В сизом небе занималась тонкая полоска утра. Тихо вокруг, даже ветра нет. Темные кусты и деревья молчаливо окружили бесцветные осевшие дома, издали не понятно — Жгучий пух это или просто ветки свисают.

Капитана вырвало. Похоже на серьезное отравление. Или облучение. Черт, не могло выбросить где-нибудь в более подходящем месте, ведь обязательно в самый фон вынесло. Рация, должно быть, осталась там, в подземелье. Зато вынесло наверх, а то не известно, сколько пришлось бы блуждать в тоннелях.

Компас крутило во все стороны, так что от него толку тоже не было. Хотя, по солнцу выбрать основное направление — плевое дело. Сейчас утро — значит, до темноты точно куда-нибудь можно добраться. Или на случайный рейд сталкеров набрести. Конечно, с простой сталкерней военные «на ножах», но тут уж выбирать не приходится, все ведь люди, должны вникнуть в положение…

Превозмогая тошноту и страшную головную боль, капитан повлек свое тело по пустынной заросшей улице. Дома вокруг качались и, казалось: то надвигаются со всех сторон, то наоборот расступаются. Опираясь на автомат, он прошел почти до самого края деревни, но здесь силы окончательно покинули его.

— Вот только полежу… совсем немного… — капитан говорил сам с собой, чтобы не потерять сознание. Было даже почти хорошо — вот так лежать в высокой траве и смотреть на светлеющее небо. Но еще лучше глаза совсем закрыть, отдаться мерной качке, поплыть по волнам. Пусть Зона, пусть мутанты — они подождут, они не помешают плыть… Утка-нырок, дуплет, утка-нырок и терпеливая засада в камышах… В лодке, в камышах… Утка-нырок…

— Эй, служивый, ты живой что ли? — послышался хриплый голос откуда-то издалека.

Капитан простонал и разлепил глаза.

Над ним стоял высокий человек в сыром сталкерском комбинезоне и легонько пинал носком ботинка.

— Живой, — удостоверился сталкер и наставил дуло «Винтореза».

— Я где? — прошептал одними губами капитан и закашлялся. — Я где? — повторил уже громче.

— Вот и я хотел то же самое, — задумчиво произнес человек. — Занесло, понимаешь, а куда — понять не могу.

— И тебя тоже?

Капитан приподнялся и сел, сталкер отошел на несколько шагов и оружие не убрал.

— Да не бойся, я стрелять не буду, — сказал капитан, — не в том сейчас состоянии. Сейчас мне в госпиталь на койку, а не воевать с тобой.

Сталкер, впрочем, тоже выглядел не лучшим образом. Бледный, шатается, иссеченный подбородок трясется.

— Мало вы что ли нашего брата положили…

Капитан не стал возражать. Только немного удивился про себя тому, что утро, похоже, давно уж перевалило за полдень. Но он был готов поклясться, что не терял сознания. Как, впрочем, и в подземелье. А очнулся вот здесь.

— Как тебя звать хоть? — спросил капитан, чтобы разрядить возникшую напряженность.

— Зови Тополем.

— Лады.

— А ты кто будешь?

— Зови капитаном.

— Звание или так, погоняло?

— Ну пусть хоть погоняло будет.

— А, ну да, у вас ведь прозвища не в чести. У вас только упал-отжался.

«Упал бы ты сейчас у меня», — злобно подумал капитан. Этот сталкер ему определенно действовал на нервы, но, похоже, сейчас только он был живой душой в округе, а одному продираться через Зону не хотелось.

— Ты каким ветром здесь? — капитан постарался придать голосу более дружелюбный тон.

— А что, документы спрашивать будешь, ха!

— Да брось ты уже…

— Да уж, потрепало тебя, смотрю.

— Облучился, должно быть. Левко в подземке погиб, а меня сюда вынесло каким-то лешим, сколько пролежал — не знаю. А там фонило. Вот и валяюсь теперь…

Назвавший себя Тополем неопределенно хмыкнул. Потом предложил:

— Слушай, капитан, надо бы местечко для привала организовать. Мне обсушиться, тебе отлежаться, а утречком двинем каждый восвояси.

Капитан подумал, что это не самая плохая идея: если идти прямо сейчас, то шанс дойти в теперешнем его состоянии невелик. А вдвоем и переночевать можно — все не одному…

Привал разбили в уцелевшем сарайчике. Место чистое, не фонит, крыша над головой и постройка на вид крепкая — среди ночи балки не обрушатся на голову. Тополь наломал сушняка и развели костерок. Сухпаек разделили на двоих. Скоро по телу пролилось приятное тепло, и мысли тоже потеплели. Сталкер развесил на жердях свою одежду, его тело — жилистое и мускулистое — местами было прорезано рваными шрамами, видно, немало повидал в Зоне.

— Откуда награды? — поинтересовался капитан, указывая на шрамы.

— А… — отмахнулся Тополь, — из разных мест. Пошатаешься тут — еще не таких нахватаешь.

— Давно шатаешься?

— Года два уже, а это все, — он кивнул на шрамы, — больше по неопытности, попервоначалу. Совался куда не надо бы — вот и памятки на всю оставшуюся.

— Да… Я вот и на войне был, а порой того, что здесь насмотришься, ни на какой войне не увидишь.

— Чечня?

— Грозный, все два штурма.

— Да что вы там у себя на блокпостах видите-то? Сидите у себя в казармах, как у Христа за пазухой, жрач вам привозят, снарягу тоже. Это мы тут — крутимся.

— А кто ж вас сюда зовет? Сами небось приходите.

Тополь неопределенно помотал головой. Но было видно, что возразить ему нечего.

— И что тут, хабара на миллионы? Что-то не видел до сих пор никого, кто б из Зоны в золоте вышел. Вот в мешках и в «двухсотых» каждый день вывозят.

— Каждый сюда сам пришел — это правда, — кивнул сталкер, — и каждый здесь свое ищет. Но, в конечном счете, каждый сюда пришел за мечтой. Понимаешь — меч-той. Как и снаружи, всяк свою мечту лелеет. Просто Зона может дать иногда больше, чем там.

— Мечты, мечты… А у меня тут контракт — вот и вся мечта.

— Вот и держитесь особняком ото всех, потому как контракт. За колючкой да за заборами. Да и тебя, капитан, никто ж не тянул ведь контракт подписывать. Стало быть, деньги — твоя мечта.

— Деньги у всех мечта.

— Э, не скажи, некоторые сюда за идею приходят. Идут в самое брюхо Зоны и хабара оттуда не приносят. А зачем — спрашивается? А за идею — отвечаю.

— Любопытство свое удовлетворить.

— Пусть и любопытство, человек существо любопытное. Был тут такой сталкер — Бубен. Четыре или пять раз ходил то к Радару, то на Барьер. И ведь ничего с собой не приносил, возвращался — от его скафандра фонит, что от твоей свалки, а сам он едва на ногах держится. Оклемается — и снова туда. Много чего понарассказывал о тех местах.

— Чую, там он и остался…

— Да нет, не там остался. У него вообще непонятная история вышла. Это мне друган уже рассказывал, врачом был раньше. Как-то прибегают к нему под утро, говорят, мол, давай дуй к бармену, там Бубен не в себе, вернулся. Друган свои причиндалы схватил — и к бармену. А там этот Бубен на коленях стоит, головой о пол бьется, уж лоб в кровищу расшиб, никого к себе не подпускает, только бормочет про какого-то лысого, про антенны… Ясное дело, человек тронулся.