Мария Перцева - Сказочка

Все от тех же фрейлин Анфиса узнала, что у нее есть мачеха. Король женился на ней еще до того, как Анфиса была отправлена на воспитание в родовой замок. Ходили слухи, что новая королева не только сослала падчерицу в глушь, но и заколдовала ее братьев — одиннадцать прекрасных принцев, превратив их в одиннадцать белых лебедей. Анфису уже тошнило от этой байки. Потому что каждый раз, доходя до этого места, фрейлины заводили долгую песню о том, какими прекрасными были одиннадцать братьев-принцев. Все они ходили в школу, на груди у каждого красовалась звезда, а на боку гремела сабля. Они умели отлично читать, хоть по книжке, хоть наизусть — всё равно. Сразу было слышно, что читают настоящие принцы! Ну прямо не принцы, а песня! Но самое гадкое было то, что и Анфисе в этих россказнях отводилось не последнее место. Обычно (если фрейлины не совсем завирались) Анфиса сидела на скамеечке из зеркального стекла и рассматривала книжку с картинками, за которую было уплачено полкоролевства.

Анфиса села на землю и пригорюнилась. Она прекрасно представляла, каково будет отцу узнать, вернувшись домой, что его дочь, погостив неделю, села на «быстроногого скакуна» и смоталась из дому, не дождавшись отцовского благословения. Вообще-то скандальная история…

Вдруг до Анфисы донесся приближающийся топот копыт. Сомнений не оставалось: по дороге кто-то ехал. Уже изрядно стемнело, но Анфиса увидела, как из-за поворота вылетел всадник и во весь опор направился к ней.

«Не может быть, чтобы меня увидели в такой темноте!» — подумала Анфиса, но тут же поняла: всадник направлялся вовсе не к ней. Он просто скакал по дороге, на которой она столь остроумно расселась. Так или иначе, раз он свернул сюда, то, значит, возвращался во дворец и, возможно, мог хоть чем-то помочь несчастной принцессе. Анфиса почувствовала прилив сил и, вскочив, встала посреди дороги, голосуя.

Между тем незнакомец быстро приближался, и Анфиса засомневалась, успеет ли он притормозить прежде, чем его взмыленная лошадь сделает из несостоявшейся королевы свежую отбивную.

Несмотря на всю пакостность сложившейся ситуации, она еще не совсем разочаровалась в жизни и, в отличие от Анны Карениной, ей было что терять. Поэтому, судорожно пошевелив мозгами, Анфиса зажмурилась и что есть сил закричала:

— А-а-а-а!!!

Вовремя.

Заржав, лошадь встала на дыбы, остановившись в метре от Анфисы.

— Вы лишились ума! — раздался разгневанный голос всадника.

— А вы судите по одежке! — выдвинула встречное обвинение Анфиса.

И, горделиво улыбаясь, добавила:

— Между прочим, для своих лет я даже очень сообразительна.

— И потому бродите ночью по дорогам и ждете, пока вас сшибут?

— Я вовсе не брожу! Я жду попутку. Кстати, вам куда?

В ответ всадник беспокойно привстал из седла и пригнулся к Анфисе, пытаясь получше разглядеть в темноте ее лицо. Та, в свою очередь, столь же беспардонно стала разглядывать всадника.

Скорее всего это был воин. Точнее определить оказалось трудно, так как он с головы до ног закутался в длинный черный плащ с высоким воротником, закрывавшим пол-лица. А на голове у него было вообще нечто непонятное — что-то наподобие корявых черных веточек. Свою догадку про воина Анфиса построила на том, что всадник был обут, как ей показалось, в ботфорты со шпорами, а возле пояса из-под плаща поблескивал эфес. Еще Анфису ввел в заблуждение этот дурацкий хворост на голове, который в темноте она приняла сперва за шлем. Об остальном судить было трудно. Да и в этом описании многое могло оказаться ошибочным. Но в одном Анфиса не сомневалась: даже при дневном свете незнакомец представлял бы довольно мрачную картину.

Взаимное разглядывание затянулось, и Анфиса ненавязчиво продолжила беседу:

— Так вам, собственно, куда?

— А вам? — прозвучало довольно резко в ответ.

Видимо, визуальное знакомство сыграло не в пользу Анфисы.

— Мне? Во дворец. Понимаете, у меня там родня в некотором роде…

— Ах, родня! Тогда как же вы оказались здесь?

Разговор принимал явно нежелательный оборот. Меньше всего Анфисе хотелось сейчас публично вспоминать свою сверхскоростную прогулку на тяжеловозе.

— Понимаете, — замялась она, — я мчалась на лошади…

— На этой, что ли? — иронично поинтересовался всадник, указывая на неповоротливого Тузика.

— Ну, не мчалась… — вконец стушевалась Анфиса, — ехала… Потом спрыгнула… То есть упала… В лужу… Отвезите меня во дворец! Мой отец вас наградит.

— Что?!! — вдруг непонятно с чего взревел собеседник. — Наградит?!! Да кто там твой отец?!! — злорадно засмеялся он. — Конюх? Сапожник? Или, может быть, сам король?!!

Анфиса смотрела на тщеславно хохочущего всадника и мрачно думала, что ко дворцу придется тащиться своим ходом. А жаль. Как не вовремя она ляпнула про вознаграждение. Вот они — царские замашки…

Было только обидно, что этот зазнавшийся баран так беспардонно ржет ей в лицо. Оставить последнее слово за ним Анфиса не могла:

— Ладно, уговорили. Если вы так навязчиво намекаете на свою благородность, можете отвезти меня даром.

Услышав эти слова, всадник расхохотался еще громче:

— Я?! Тебя?!

— Вас, — поморщившись, поправила Анфиса. — Мы с вами на брудершафт не пили. А будете много смеяться, икать начнете.

В ответ незнакомец, зарычав от гнева, схватился за эфес:

— Грубить вздумала?! Чернь неразумная!

И, привстав в стременах, выхватил шпагу:

— Проткну как червя ползучего!

Анфиса невольно попятилась и, споткнувшись, уселась в придорожную канаву.

«Эх, черт! Вот ведь не везет! — подумала она. — Даже умереть стоя не удастся!»

А всадник, видимо, не шутил. Дернув поводья, он повел лошадь прямо на Анфису.

— Эй, погодите! — торопливо крикнула она. — Я не хочу как червь! Признаюсь вам честно, мечтой всей моей жизни было умереть как жук-навозник!

— Это как? — удивился всадник, немного попридержав коня.

— Точно не знаю, но большинство из них умирает от старости. Можете не поверить, но жутко хочется понянчить внуков. У вас есть внуки?

— Хватит! — прервал ее всадник. — Сейчас ты умрешь!

И взмахнул шпагой.

— Нет, не хватит! — заныла Анфиса. — И прекратите махать перед носом вашей дурацкой железякой!

Постепенно она все больше и больше распалялась справедливым гневом:

— И вообще, что вы ко мне привязались? Ни за что бы вас ни о чем не попросила, если б знала, что вы такой зануда. Почему я должна умирать из-за вашей псевдоблагородности?

И, вконец разозлившись, Анфиса закончила: