Alma - Эпизод 2. Антиканон

— Сепаратисты уже там?

— Нет, и пока не собираются. Ну, еще этот приказ объяснили ремонтом и получением снабжения. И это после того, как мы разбили их базу на Угма-Ру. Правда, Штрима положение вещей устраивает. Ничего делать не надо, и все хорошо.

— Меня тоже устраивает. Ты хотя бы на два дня домой прилетел.

— Мама, я должен быть совсем не здесь.

— Успеешь еще. Без тебя война не кончится.

— Интересный прогноз, — он поднял брови, а затем продолжил. — Да, и как раз теперь Цандерс лично поехал в столицу выяснять, сколько нам еще ждать.

— Подожди, Цандерс — это…

— Наш адмирал. А Штрим — мой капитан. Кстати, ты же не знаешь последних новостей.

— Тебя опять повысили в звании?

— Еще как, — Анакин улыбнулся. — Я теперь старший помощник «Мегеры».

— Поздравляю.

— Ага, спасибо. Штрим как раз пытался оспорить приказ адмирала и даже написать кляузу в Совет Безопасности. Но ему посоветовали помолчать.

— Твой капитан хотел оспорить приказ?

— Ну, на самом деле я не имею никаких прав на эту должность. Просто во время одного боя я был на мостике. Штрим так гениально спланировал операцию и вылет истребителей, что дредноут сам попал под прямой огонь противника. Половину щитов потеряли. И тут как раз со Штримом связался адмирал и спросил, что за дурь он затеял. Я понял, что надо ловить момент, обратился к Цандерсу и предложил изменить тактику атаки. Он меня выслушал и приказал Штриму действовать по моему плану. Во-первых, я вывел дредноут из-под огня. Во-вторых, перераспределил атакующие истребители так, что защищаться пришлось сепаратистам, а не нам.

— А Штрим?

— А Штрим свалил свою ошибку на старшего помощника. Его понизили в звании, а помощником Цандерс назначил меня. Это все очень здорово, конечно, только вот я никогда не был офицером флота. Ну да, я разбираюсь в технике не хуже их, а с истребителем управляюсь еще и лучше. Только формально все это еще не дает право офицеру десантных войск заниматься тем, чем он вообще не должен заниматься. Короче, Цандерс пошел против правил. Это, мягко говоря, ненормально. Хотя с другой стороны, в армии Республики ненормально почти все…

Шми хотела что-то спросить, но в прихожей в этот момент послышался шум, и они оба замолчали. Вошла Беру.

— Анакин!

— Привет, Беру. Как жизнь, солнышко?

— Хорошо, — ее пухлые губы вытянулись в улыбку до ушей. Стянутая косынка была брошена на свободный стул, о спинку которого Беру оперлась руками. — Будешь с нами ужинать?

— Не откажусь.

— Ты на фрахтовике прилетел?

— Не, на крайт-драконе.

— А что вы сейчас перевозите?

— Что заказывают, то и перевозим. Хочешь, тебя куда-нибудь перевезем.

— Да ну, — Беру задорно мотнула головой. Потом поправила сбившиеся под косынкой волосы.

— Оуэн не пустит?

— Он меня и в Мос-Айсли одну не пускает. Боится, что я какого-нибудь пилота подцеплю.

— Какой строгий у тебя муж. И не надоело такой красавице сидеть на ферме, а? — Анакин подмигнул ей.

— Ну, как тебе сказать…

— А ты убеги.

— С тобой, что ли?

— Да я вроде не единственный тут навигатор. И пилотов в космопорте, ну… как песка в пустыне…

— Еще чего! То говорил, что увезет, а то сразу к другим пилотам отправляет. Вот и верь таким! Пилоты…

Беру надула губки, делая вид, что обиделась и занялась расставлением тарелок по столу. Потом открыла дверь позвать Оуэна к ужину.

Ларс одарил Анакина оторопелым взглядом.

— Так это ты, значит.

— Добрый вечер, Оуэн.

— Ты сейчас… приехал?

Анакин взглянул на хронометр.

— Ровно двадцать три минуты назад.

Оуэн что-то хмыкнул.

— Не видел, как ты вошел.

— А я тебя видел. Думал, не стану тебе мешать. Ты же занят был, обшивку уловителя полировал.

— Я его чинил, между прочим.

— Что с ним не так?

— Ржавеет изнутри.

— Пропускает влагу, значит. Проверь клапан на воздухозаборнике.

— Проверял уже.

— И что?

— Течет.

Скайуокер пожал плечами.

— Ну так поменяй.

— Дорого. Лучше бы починить.

Анакин подумал, что ему нет никакого дела до того, как ведет хозяйство типичный татуинский скряга. И банте было понятно, что в этом доме никогда не будет достатка. С другой стороны, на ферме все еще жила мама. И неизвестно, сколько ей еще придется здесь жить.

— Ладно, покажешь мне завтра это клапан. Разберусь.

Ларс сел за стол напротив Скайуокера. Тот вытащил кошелек. Протянул его через стол.

— Твоей семье и дому. Моя личная благодарность.

Оуэн не смог удержаться от искушения глянуть внутрь. Анакин с трудом подавил улыбку.

— Ты до сих пор навигатор фрахтовика?

— Ага, — сказал Скайуокер, скользнув по Оуэну взглядом «а ты до сих пор фермер?»

— Хорошая работа?

— Не жалуюсь. Вот сегодня прилетели, удачно сбыли груз.

— Понятно. А что за груз?

— Спайс, как обычно. Тонны две.

— Патрулей не боитесь?

— А кто нас засечет?

— Ну, республиканцы.

— С этим их бардаком? Не думаю. Если только какая дрянь не настучит. Но это не страшно. Дрянь мы найдем и тоже настучим. По голове.

Анакин поймал на себе почти умоляющий взгляд Шми, снова подавил усмешку и сосредоточился на ужине. Оуэн ничего не заметил, потому что на всякий случай опустил глаза в тарелку. Он и не думал никому доносить. И вообще, решил про себя Ларс, лучше ему не знать, чем конкретно занимается этот юный переросток, да и разговор о контрабанде не приличествует его добропорядочному дому.

Вся дальнейшая беседа состояла из коротких фраз, относящихся исключительно к еде.

Анакин проснулся поздно, когда солнце уже было высоко.

Он вспомнил, что вчера еще очень долго говорил с матерью. На кухне и шепотом. Уже взошла вторая луна. Местные жители шли спать на закате звезд-близнецов.

Раз в полтора года можно позволить себе и такую роскошь, пусть даже роскошь и Татуин — понятия априори не сочетаемые. Кажется, даже вчерашнее отвращение к родной планете на время отступило. Словно он смог оставить его за порогом дома.

А вставать по прежнему не хотелось. Напротив. Хотелось закрыть глаза и спать дальше. Самооправдание уже было на месте и называлось «отоспаться за два года войны». Нет, не получится. Мама, наверно, уже встала. Она же не может не помогать Беру по дому. Интересно, который сейчас час?

В сознание прокралась мысль о том, что свой хронометр по старой привычке он засунул глубоко в нагрудный карман куртки, а куртку, естественно…

Поискал глазами. Нашел на комоде серый треснувший по краю пластиковый кубик. Экран горел зелеными цифрами. Это была одна из тех немногих вещей, принадлежавших лично матери и которые Шми решила увезти с собой из дома Уотто.