Эллен Датлоу - Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези

— Это — уже второй раз, — сказала она.

Когда женщина вернулась с бланком, подписанным, как заметила Пенни с облегчением, двумя людьми, девушка одобрительно покачала головой и произнесла:

— Они не поставили дату.

— Вы шутите.

— Нет. Боюсь, необходимо…

Женщина щелкнула пальцами, и Пенни вздрогнула, когда ручка соскользнула с конторки и послушно вскочила прямо в протянутую руку. Женщина взглянула на небольшой перекидной календарь, висящий рядом с кассовым окном, и аккуратно вписала дату в бланк.

— …чтобы дату ставили владельцы подписей, — закончила Пенни, когда ручка снова оказалась на конторке.

— Девушка, мне это не нравится.

— Я действительно прошу прощения, — сказала Пенни кротко, смиренно опустив глаза, и когда вампиры, тролли, русалки, чудища и другие любимчики колдуньи исчезли вслед за туманом, она улыбнулась, но уже совсем другой улыбкой и сказала Гомеру: — Это — третий.

На другой день она сообщила женщине, что, поскольку бланк об изъятии вклада заполнялся вне стен банка, его нужно заверить у нотариуса.

— У кого?

— У нотариуса.

— Продолжайте, — поторопила женщина.

Гомер подал голос. Все эти дни он стоял рядом с Пенни, стараясь держаться изо всех сил, готовый помочь в любую минуту.

— Нотариус — это должностное лицо, в обязанности которого входит засвидетельствование подлинности подписей на документах, а также оформление разного рода юридических актов.

— У каждого нотариуса есть своя печать, — объясняла Пенни. — Они присутствуют при подписании документа и затем ставят на него свою печать, и только после этого документ имеет юридическую силу. А до тех пор, — она протянула бланк обратно женщине, — до тех пор это — всего лишь листок бумаги. — Она широко улыбнулась.

Особа по ту сторону окна со свистом сделала вдох и задержала дыхание до тех пор, пока Пенни не показалось — вот-вот она поднимется над полом, словно воздушный шар, или с шумом разорвется, как тот же шар, но перекачанный. Женщина обвела взглядом стены зала, в надежде увидеть хоть какое-нибудь оружие, но, не найдя ничего, снова повернулась, сверкнув глазом.

— И где мне найти этого вашего нотариуса? — поинтересовалась колдунья. — Где? Они не растут на деревьях там, откуда я родом, и пока я сумею устроить так, чтобы вырос хотя бы один, на это уйдет время, а я не могу терять его попусту.

— О, — задумчиво сказала Пенни, — я — нотариус. Я могла бы пойти с вами.

Она почувствовала, как Гомер в ужасе сжал ее запястье, но повернулась к нему, подбадривая взглядом.

— Раз так — очень хорошо, — произнесла ужасная женщина. — Раз так — пойдемте.

Пенни вслед за женщиной вышла из банка. Туман немного рассеялся, и сквозь него пробивались лучи солнца. Пенни, продолжая идти с опущенными глазами, заметила тем не менее, что тени у некоторых самых страшных существ из свиты женщины походили на кроликов. Она, как и женщина, вошла в туман и увидела, что окружавший ее мир исчез прежде, чем полностью испарилась дымка, и она стоит теперь посреди раскисшей дороги. По обе стороны дороги простирались залитые водой поля под низкими тучами. Редкие голые деревца чернели среди заброшенных полей. Дождь лил не переставая, а колдунья шла впереди нее по дороге. Короткая юбка и портфель исчезли. Теперь на колдунье развевалось длинное черное одеяние с капюшоном, откинутым назад, а на плече висела сумка.

— Идемте, — велела она, и Пенни повиновалась.

Прямо перед ними вырос сказочный замок, который должен был бы сиять на солнце с развевающимися на ветру флагами, но вместо этого он стоял мрачный, мокрый и поникший посреди унылого пейзажа.

До замка идти было минут двадцать, но Пенни хватило и пяти минут, чтобы промокнуть насквозь. Грязь налипала на ботинки, и они становились все тяжелее и тяжелее. Девушка обратила внимание на то, что дождь не попадал на колдунью, которая по-прежнему была совершенно сухой, но у вампиров вид был жалкий, да и безволосые тролли выглядели не намного лучше. И только русалки — все-таки водные создания — не страдали от дождя. Хотя, впрочем, они совсем не привыкли к грязи. Русалки поскальзывались, то и дело хватаясь друг за друга, чтобы не упасть. Но они были очень противными существами, даже по отношению друг к дружке, поэтому, когда одна из них теряла равновесие, другая так и норовила столкнуть ее совсем. А упавшая цеплялась за подолы проходящих сестер и тоже валила их на землю, так продолжалось до тех пор, пока все они не сплелись в ползущий клубок, злобно шипящий и царапающийся. Пенни с интересом наблюдала, как тролль наступил на одну из русалок, и тогда все они вместе ополчились на него. Мимо пролетала гарпия, которая сразу же приняла сторону тролля и стала бить русалок крыльями, обзывая их нехорошими словами и толкая обратно в грязь. Русалки отвечали тем, что хватали ее за перья и выдирали их пучками. Гарпия вопила от бешенства и выкрикивала ругательства. Вампиры остановились поглазеть. Различные волкообразные существа и ползающие чудища с перепончатыми крыльями протискивались между зеваками, чтобы лучше видеть. Пенни, шедшей за вампирами, гоже пришлось остановиться. Она запустила пальцы в мокрые от дождя волосы и выжала из них воду. В эту самую минуту что-то коснулось ее лодыжек, и она подпрыгнула от неожиданности. Черный кролик со злобными красными глазками проскакал мимо нее широкими прыжками, ему, очевидно, тоже хотелось взглянуть на битву; но ясно было и то, что он сильно нервничал из-за такого количества зубов и клыков вокруг.

Сверкнула молния, одновременно грянул гром, и все виновато уставились на колдунью, второпях пришли в себя и поспешили дальше. Они прошли между полуразрушенных, скорее всего заброшенных домов, жавшихся друг к другу за обширным пространством топкой грязи, где, наверное, некогда росли сады. Пенни показалось, что один или два человека следили за ними из разбитых окон. Когда они дошли до ворот замка, то увидели, что деревянные створы разрушены, а петли сломаны. За воротами валялись разбросанные по всему двору камни, их как будто вытолкнуло из земли внезапным морозом. Русалки снова стали спотыкаться, а тролль на них зарычал, но они стремглав наперегонки побежали в парадный зал, где перед двумя тронами стояла колдунья, торжествующе улыбаясь. На одном из тронов сидела женщина, почти точь-в-точь похожая на колдунью: с кожей, белой как молоко, и длинными волосами, что струились по плечам, подобно водопаду при лунном свете. Открытые глаза ничего не выражали, женщина сидела на троне, опутанном густой паутиной, которая не давала ей встать, крепко удерживая руки и ноги, облепила веки и губы, пышные локоны волос. И хотя она была неподвижна, как статуя, Пенни с первого же взгляда приметила, что если сестра ее — воплощение жестокости, то королева — сама доброта. У обеих женщин глаза были голубые, но если у сестры — голубые, как лед, то у королевы — голубые, как чистое небо. Рядом с ней сидел ее муж, тоже опутанный паутиной, во все глаза следивший за колдуньей. Кожа у него была приятного кофейного цвета, а черные волосы вились тугими кудряшками, как шерсть новорожденного барашка. Пенни с неловкостью вспомнила о собственных волосах, из которых она выжала тяжелую воду, и теперь они снова обретали свой обычный, кудрявый вид.