Станислав Гагарин - Вечный Жид

Сопровождавший меня подполковник Басенко Александр Михайлович завез нас в аптеку и выписал ноотропил, трентал. Вот я их и принимал два дня.

Сегодня исследовали сосуды мозга и нервные клетки в 7-й Центральной поликлинике. Выяснилось: не подал питание сосудик на участке мозга, ведающем вестибуляцией. Вот меня и перевернуло.

Надо подлечиться. Напрочь исключаю курение. Спокойнее надо быть в делах. Не раздражаться. Вообще изменить характер. Иначе всего задуманного не напишешь. И еще. 18 октября сего года Октябрьский исполком Москвы зарегистрировал Российское товарищество «Отечество». Теперь необходимо перевести РТО на новую форму собственности.

26 октября, суббота.

05–30. Проснулся в четыре, понял: не усну больше, решил поработать и убрался на кухню, ибо в моем кабинете спит Вера.

Примечание из 5 апреля 1993 года.

Как выяснилось позднее, в эти дни полным ходом шла подготовка к захвату имущества РТО, о чем я узнал лишь в понедельник.

Видимо, как-то сие передавалось мне, непостижимым, сверхчувственным образом, потому и проснулся в четыре часа утра.

До сего времени писал протокол общего собрания, которое провел 23 октября, в среду. Надо было объяснить людям про создание Товарищества. В четверг собрал заявления об увольнении из РТО и приеме на работу в Товарищество. А вчера началось брожение, оно вылилось в коллективное письмо, которое направила ко мне группа из тринадцати человек. Там вся бухгалтерия во главе с Рыжиковой, которую я все-таки вроде размял к вечеру. Коммерческий отдел во главе с Федотовой, ее, вроде, тоже размял, но, кажется, вообще сей сыр-бор затеяла именно она, Федотова. Удивили меня Литинский и Павленко. Тоже мне — подписанты фуевы!

Итак, выяснилось, что не такой уж у меня и монолитный коллектив, готовый в огонь и в воду за родного председателя.

А ведь, как я выяснил вечером, они и к другим ходили за подписями. Позвонил Людмиле Лысовой: чего же ты не подписала? А я вам верю, отвечает. Именно — в а м. Вот и разница между нею и Федотовой…

Разумеется, все это мы будем оченно учитывать. РТО я пока сохраняю, там и останутся подписанты. Но поговорю с каждым в понедельник же. Поскольку в коллективном письме они пишут, что отказываются от подписей, уже проставленных в заявлениях, то сие заявление я на их глазах уничтожу. Идите, скажу, продолжайте работать в РТО. Пока…

И еще акт инвентаризации срочно изготовить и передать имущество РТО на баланс Товариществу.

Остальное — без проблем. Откроем счет в банке и начнем собирать на нем средства, заработанные нами. Действовать начнем двумя фирмами сразу, так надежнее. Словом, разберемся. Сегодня надо поехать в Голицыно. Там сейчас Поволяев. Надо поговорить о делах. А сейчас пойду погуляю. Но поначалу посещу гальюн.

22–00. Снова в Голицыне. После ужина толковал с Поволяевым о делах, и давление поднялось до 180. Заибаный попугай! Какой же эмоциональный я человек! А что делать?

Говорил по телефону к Кулебякиным. Он проинструктировал Сорокоумова по поводу открытия счета, и тот этим займется, на неделе все сделает. Надежный он помощник!

Примечание из 10 апреля 1993 года. Кто же его знал, что Сорокоумов загодя вступил в ряды заговорщиков, которые предписали ему т е м н и т ь покудова, временно оставаясь рядом со мной.

Что еще? Надо письмо написать Фельдману, уже два его письма из Монтевидео лежат без ответа. Завтра напишу, а в понедельник отправлю вместе с «Мегамиром». Затем пошлю ему «Русский детектив», первый том.

Он, уругваец Фельдман, ни хрена не разобрался в том, что у нас происходит. Надо будет вразумить его в письме.

Да что там уругвайский Фельдман, мы сами-то, находясь в России, не можем разобраться.

Как сумели лакеи Антихриста разметелить славный народ, если брат наш, хохол, хуже выкреста супротив белых россов идет?

4 декабря, среда, Власиха.

06–05. Давненько не раскрывал я сию тетрадь… Поначалу она была в Голицыне, когда начался п у т ч — уже третий (!) на моем веку работы с «Отечеством». До сих пор п у т ч не подавлен, хотя я вышел из транса и начинаю действовать.

Нет в данную минуту ни времени, ни желания описывать события минувшего месяца. Главное — здоровье налаживается. А сраный п у т ч  я опишу в «Дневнике Отечества» и в романе

Этот роман я напишу во что бы то ни стало!

Сейчас продолжу работу над вступительной статьей для нового сериала «Русский сыщик», который мы собираемся сразу запустить по системе «Переброс». Потом заявление в милицию. Прошу, дескать, привлечь к уголовной ответственности Федотову, Литинского, Павленко и Рыжикову в соответствии со статьей 109 УПК за преступление, предусмотренное статьей 200 УК РСФСР — самоуправство. Так-то вот…

Ладно, пробьемся. Налаживаем работу Товарищества.

21 декабря, суббота.

08–00. Вчера, около 23 часов, позвонил Поволяев. Вроде подпишут нам бумагу на правопреемство. Потом звонил Корнееву Алексею Петровичу, новый человек в нашем кругу, юрист Литфонда. Надеюсь, все будет тип-топ и оки-доки.

К общему недомоганию добавилось простуженное горло и насморк. Лекарства по голове Виктор Павлович Большаков мне отменил на днях. Пью только кордафен, по таблетке три раза в день.

Головокружения пока не было.

Сейчас хочу заняться стихами. Добью всё, что у меня есть, и отдам Галине Васильевне Поповой — редактору, которая тоже ушла со мной. А с 1 января 1992 года начну писать особые стихи. Их я так и назову — НОВЫЕ. Одновременно хочу сделать вторую книгу «Балтамерики» — «Возвращение в Россию». Подобрать дневниковые записи — и вперед! Они у меня в книжке повсюду в записях. Придется делать общую ревизию моему архиву. Да, «Балтамерика-2» в первую очередь. Просмотрел стихи о Голубой бухте. Очень даже ничего. Включаю в книгу! Что еще?

«Вечный Жид»! Ау!

31 декабря, вторник.

17.17. Заканчивается этот, мягко говоря, странный год. С одной стороны, он, значитца, того… С другой, именно в нем я выпустил основное количество собственных книг, и в «Отечестве» тоже. Тут и  п у т ч, и несбывшиеся надежды, и созданное, опять же, Товарищество Станислава Гагарина, идея ВЗОРа, и многое другое, причудливо перемешавшее хорошее и наоборот.

Будем подводить итоги? А зачем? Все есть в «Дневнике», в деяниях моих, в книгах. Вот о планах можно записать. 2 января подаем на бандитов и самоуправцев в суд. Здесь я буду идти до конца!

Ни прощения, ни пощады мерзавцам не будет!