Вадим Еловенко - Осознание
На проспекте всегда было мало людей. Даже на небольшой площади перед каким-то административным зданием никогда я не видел сидящих на скамейках людей или гуляющих днем мам с колясками. Кто-то мне говорил, что половина зданий здесь это офисные комплексы. Но неужели живущие во второй половине строений люди так редко покидали свои дома?
Было всего девять вечера, а словно в каком-то Погребне, не самый короткий проспект столицы обезлюдел и даже электромобили по нему не катались, развозя спешащих домой с работы людей.
Я удивленно оглянулся назад. Посмотрел снова вперед и за исключением пары прохожих вообще никого не увидел на огромном участке проспекта. Покачав с улыбкой головой и представляя себя, и правда, Нильсом в ночном городе, я присел на лавочке возле одного из окруженных старинной чугунной решеткой дубов и закурил.
Через некоторое время мимо меня процокала подбитыми каблучками спешащая только по ей ведомым делам девушка и я зачарованно смотрел ей вслед, пока она не скрылась в темноте. Меня почему-то позабавила ее походка с оттянутым в сторону кулачком размашисто двигающейся руки. Со сжатыми жестко пальчиками другой руки на ремешке сумочки. Строгая, подтянутая. Ни каких тебе вихляний моих институтских подруг, никаких тебе движений головой поправляющих сбивающуюся прическу. Этакий симпатичный снарядик пущенный по странной траектории полутемного забытого всеми проспекта.
Я скурил вторую сигарету, когда к своему изумлению услышал то же самое цоканье приближающееся из темноты. Я даже улыбнулся при мысли, а вдруг она возвращается, чтобы познакомится с незнакомцем, занявшим лавку на ее пути. Я высмотрел ее приближающуюся из темноты и гадал, это она меня так рассматривает или что-то позади меня. Девушка так же стремительно подошла ко мне и спросила:
- Коха? Я даже зажигалку выронил от изумления.
- Катя?.. - Я ошеломленно поднялся и пригляделся в ее слабо узнаваемое под хитро-модной косметикой лицо.
Она качала головой, словно тоже не верила своим глазам и я не выдержав, затараторил:
- Сегодня просто день встреч какой-то. Я буквально часа два назад с Вовкой расстался. С моим напарником. Ну, ты помнишь. Раз даже меня узнала то его помнить и подавно должна. Жалко, что мы с ним разбежались, было прикольно втроем где-нибудь сесть посидеть… Ты как в Москве? Как твоя работа. Как там Дикое Поле и башня волшебника? Может ты, что про наш лагерь слышала через который мы тогда возвращались… Она строго почему-то смотрела на меня и, наконец прервала:
- Стой. Не болтай так много. Я уставшая, как черт. Ничего не понимаю из того, что ты мне говоришь и спрашиваешь. Вовку помню. Еще тот дурачок и болтушка. Дикое поле еще тысячи три лет останется Диким полем, если там все не дезактивируют. Про ваш лагерь ничего не слышала. Да и не могла слышать. Я через два дня уволилась и меня отпустили без доработки. - она посмотрела на дымящийся окурок в моей руке и сказала: - Так…. Ну-ка дай мне сигарету.
Я дал ей сигарету, поднес огонек зажигалки и она, поблагодарив, присела на скамейку. Я же остался стоять, думая, что это какой-то сон. Катюха. Оператор контроля. Мы с ней столько вечеров коротали на ВБНК, что она мне казалось уже близким человеком, несмотря на ее нелестные отзывы о моих и Вовкиных умственных способностях. Затянувшись, она присмотрелась в мое лицо и спросила:
- А ты вообще, что тут делаешь?
- Я живу в конце проспекта, ну, там еще пару кварталов под монорельсом пройти и мой дом.
- Ты же не москвич? - изумилась она. - Ты же вроде откуда-то из другого места?
- Да я тут родился и вырос! - возмутился я со смешком.
- А… значит ошиблась. - выкинув окурок она поднялась и сказала: - В общем, пошли ко мне. Это недалеко. Вон мой дом с балконами.
Вот так. Ни тебе спросить, если ли у меня время, ни тебе поинтересоваться хочу ли я к ней. Конечно, хочу, но с чувством такта у Катюхи обнаружились еще большие проблемы чем на ВБНК.
Она жила в просторной двухъярусной трехкомнатной квартире. Все было обставлено по последнему слову техники. Только мы вошли запрограммированный домашний компьютер сразу подогрел воду в чайнике и включил кондиционеры суша и прогревая воздух.
- Разувайся, тапочек не предлагаю у меня чисто и тепло. - сказала Катя и скинув сапожки в своем легком плащике прошла в комнату, где сразу включила телевизор.
Не обращая на меня, вошедшего следом за ней, внимания, она немедленно стала набирать чей-то номер на видеофоне и потом почти полчаса решала, какие-то проблемы с поставками непонятного мне оборудования. Закончив разговор, она сказала мне подождать ее немного и снова стала названивать. Не совру, если скажу, что я час проболтался по ее квартире пока она наконец наговорилась и даже изволила снять плащ.
- Идем на кухню. - сказала она и там мы наконец смогли сесть и поговорить. Причем так получилось, что говорил только я, рассказывая о своей учебе, о жизни, о встрече с Вовкой в тот день. О санатории, в котором прокуковал, готовясь к вступительным экзаменам. Катя подливала мне чай и внимательно слушала. Когда я попытался перевести разговор на ее жизнь, она ушла от ответа и поучительно сказала:
- Зря в науку пошел. Надо было практическую специальность выбирать.
- А синтез разве не практическая спецуха?
- Неа. - покачала головой Катя и сказала: - Там автоматика все делает. Кем ты там будешь? Программистом? Нет. Значит, если по специальности захочешь работать пойдешь в химпром. Станешь лаборантом где-нибудь и сгниешь там.
- Почему? Почему сгнию? - не понял я.
- Потому что в науку, как и в спорт надо идти с малолетства. - жестко прояснила она мне ситуацию: - Я в пятнадцать школу закончила, а в девятнадцать диплом получила. И таких, как я, много сейчас. И что? Конкуренция жесточайшая. Все гранты расписаны, все лаборатории переполнены. Точнее, в которые хочется лаборатории, переполнены. А которые не хочется, сам понимаешь… нафига там горбатится. Мне двадцать два у меня докторская практически дописана по переходным энергетическим состояниям. А ты? В двадцать шесть или двадцать пять только диплом получишь. Я уже в то время надеюсь свою лабораторию иметь и с десятка три собственных открытий и патентов. Так что в науку ты зря. После первого переводись куда-нибудь в технический. Там возраст неважен. Там на одной должности можно жизнь просидеть. Или лучше даже в гуманитарный. У тебя на лбу написано, любишь ты над всякой ерундой голову поломать. Я только улыбнулся ее словам.
- А сама-то ты где сейчас? - спросил я, подкидывая подсластитель в чай.
- Я в лабораторию Кстесса московскую смогла устроится. В полевые сотрудники меня не взяли, характеристику Павел написал чересчур подробную. Я ему уже звонила и высказала все, что о нем думаю.