Игорь Алмазов - Навстречу звездам

— Правда, либералы под «правами человека» понимали права только богатого человека — того, кто инициативен, амбициозен, готов пойти на риск, но… предельно нарциссичного и эгоистичного, стремящегося к наслаждениям и направляющего всю свою энергию на завоевание богатства и власти над «неудачниками». А мы понимали и понимаем под «правами человека» права тех, кто честно трудится и не желает жить за чужой счет — тех, кого либералы негласно считали недочеловеками, бессловесной управляемой биомассой и источником наживы. Социализм, как известно, провозгласил своим критерием эффективности уменьшение страданий всех людей. А капитализм — увеличение наслаждения. Всех ли? Отнюдь. Ресурсы на Земле, как утверждалось, не бесконечны, и наибольшее их количество должно доставаться тем, кто в рассматриваемой нами системе занял доминирующие позиции… Вот что сказал в том же выступлении Фидель по поводу того, какие цели на протяжении всех послереволюционных десятилетий неизменно преследовало наше правительство:

«Несмотря на то, что мы являемся бедной страной, мы сегодня имеем самое большое на душу населения в мире количество учителей, врачей, работников культуры, спортивных инструкторов. Детская смертность в нашей стране меньше 10 на каждую тысячу родившихся. У нас нет неграмотных, а продолжительность жизни достигла 75 лет.»

— По сравнению с соседними латиноамериканскими странами и даже с США это было поистине величайшим достижением. Кстати, мы тогда своим примером доказали всему миру, что можно построить достойную и справедливую жизнь даже в малообеспеченной стране. Более того — сохранить ее и в условиях прекращения экономических связей с дружественной сверхдержавой. Главное избавиться от паразитов и иностранного диктата. Именно благодаря более высокому уровню жизни основной массы населения по сравнению с соседними странами мы и сохранили социалистический строй — не только благодаря личности вождя. Чем хуже народ жил до социалистической революции, тем устойчивее народная власть к потенциальной внутренней контрреволюции. Народ понимал, что если бы мы тогда реставрировали капитализм, то стали бы жить отнюдь не как в Европе или Америке, а как в этих самых соседних странах. И тогда на смену скромной жизни пришел бы самый настоящий голод для девяноста процентов — правда, с черной икрой для десяти; массовая безработица, всевластие богачей и мафии, пытки и казни недовольных. И еще — ведь даже СССР, вторую державу мира, американцы искусственно, волевым политическим решением, низвели до положения сырьевого придатка, осуществили деиндустриализацию, тем самым приведя в соответствие производительные силы и производственные отношения… Кстати, почему они это сделали, как вы считаете?

— По нескольким причинам: то, что было построено при Брежневе, было построено для социалистической системы и просто не могло эффективно функционировать при «рынке»; «мировому сообществу» нужно было только сырье, а пускать Россию в «золотой миллиард» никто не собирался и, наконец, они хотели просто отомстить русскому народу за то, что не только долгие десятилетия не подчинялся «единой воле», но и помогал другим народам Земли обрести независимость — а это привело бы Запад к возвращению в свои исторические границы…

— Правильно, товарищи… И вот — если они даже с великой Россий проделали такое, то страшно представить, что они сделали бы с Кубой, если бы им удалось добиться от нашего народа отказа участвовать в борьбе против реставрации капитализма. Страшно представить, какую жуткую и кровавую диктатуру они бы нам поставили в отместку за то, что мы десятилетиями сотрудничали с их врагом номер один и были путеводной звездой для всех угнетенных народов Латинской Америки! — сказал Гонзалес.

— Но ведь в конце прошлого и начале нынешнего века многие кубинцы этого не понимали и надеялись, что будут жить не хуже, чем те, кто эмигрировал в Майами. Они не понимали того, что американцы специально дают кубинским эмигрантам подачки только по политическим мотивам. Мексиканцев же они ежегодно убивали на своей границе тысячами, — произнес один из молодых людей.

— А мне отец рассказывал, что многие наши старшие родственники так говорили тогда: хотя при Батисте нас за людей не считали, запрещали проходить на пляжи и даже показываться днем на главных улицах, но зато ночью мы приходили на помойки перед американскими учреждениями и даром брали все, что угодно, любые деликатесы — ведь если продукт был просрочен хотя бы на один день, американцы тут же его выбрасывали, — сказал студент, предки которого были в свое время вывезены из Африки для рабского труда на плантациях.

— Да, каждый выбирает сам, что ему более предпочтительно в жизни… А вообще, Гавана — это еще не вся Куба. Чернокожие бедняки из провинциальных районов тогда добывать себе корм таким образом не имели возможности. Да, именно корм — еще раз повторяю, что каждый выбирает сам, как к нему относятся — как к полноправному человеку или как к скотине. И если человек добровольно предпочитает тот порядок, то подобные отбросы — не пища для него, а корм, — твердо сказал профессор. — Некоторые народы им все же удалось соблазнить — даже тогда, когда результаты либеральных реформ в России были налицо. Вы помните, как обошлись с сербами?

— Этого нельзя забыть… В Сербии они добились «всенародной революции», свергнувшей Милошевича, а потом этот самый народ ощутил на себе всю «прелесть» безработицы, нищеты и прочих социальных унижений. Но вернул народную власть не скоро, да и то при поддержке СССР. Наиболее отчаянным приходилось даже самолеты захватывать, чтобы вернуть из плена своих вождей — а все потому, что в свое время не послушали предостережений тех, кто сам прошел через это.

— Правильно. И еще я кое-что хотел сказать — как раз в тему, о желании покончить с социализмом у наиболее несознательной части нашего народа в начале века. Американцы тогда терпеливо ждали смерти Фиделя. И даже не ненависти к социализму у большинства народа они добивались — для этого достаточно нескольких изменников на вершине власти типа казненного заговорщика Очоа и десяти процентов наиболее активных потенциальных «хищников». А внешние и внутренние враги добивались исчезновения страха перед капитализмом и пассивности при «перестройке» у этого самого большинства. Или, если даже и этого не удастся, то убеждения в невозможности сохранения социализма «по объективным причинам». А потом, когда они посадили бы нам нового Батисту, протестовать было бы уже поздно вспомним 1993 год в России, когда с плененных защитников Дома Советов заживо сдирали кожу… Я сам был в России в начале века по приглашению российских коммунистов и видел, скажу вам, такое… — он замолчал…