Джеймс Блиш - Звездный путь (сборник). Том 2

— У нас не было приказа поворачивать назад, — произнес старший солдат, говоря за них обоих, как старший по рангу. — Я только могу препроводить вас на сборный пункт для пленных, где, без сомнения, о вас побеспокоятся.

Он отступил, по-прежнему держа нас под прицелом.

— Помоги ему поддержать этого человека, Гретен, — произнес он, переходя на молитвенную речь и обращаясь к своему спутнику. — Поддержи его с другой стороны, а я последую за вами и понесу винтовки.

Второй солдат передал ему игловинтовку, и, поддерживаемый им и Дэйвом, я начал продвигаться несколько более комфортабельно, хотя гнев по-прежнему кипел и бурлил во мне. Наконец они привели нас на поляну, но не настоящую поляну, открытую лучам солнца, а на место, где одно из огромных деревьев упало и приоткрыло что-то вроде небольшого просвета среди других гигантов. Здесь находилось около двадцати уныло выглядевших кассидиан, обезоруженных и охраняемых четырьмя молодыми солдатами Содружества, во всем подобными тем, что только что захватили нас.

Дэйв и молодой солдат Содружества осторожно посадили меня, прислонив спиной к стволу огромного упавшего дерева. Затем Дэйв был препровожден к остальным кассидианам в форме, которые сгрудились около длинного ствола упавшего дерева, где четверо охранников не спускали с них глаз. Я заорал, что Дэйв должен оставаться со мной, поскольку он не военный, указав при этом на белую нарукавную повязку и отсутствие знаков различия. Однако солдаты в черной форме проигнорировали меня.

— Кто здесь старший по званию? — спросил старший рядовой четырех стражников.

— Я старший, — ответил один из них, — но мой ранг ниже твоего.

И действительно, он был обычным рядовым. Тем не менее, ему уже было больше двадцати, и в нем чувствовался опытный и осторожный солдат.

— Этот человек — журналист, — произнес старший рядовой, указав на меня, — и утверждает, что другой находится под его защитой. Определенно, журналист нуждается в медицинской помощи. И хотя никто из нас не может доставить его в ближайший полевой госпиталь, может быть, ты смог бы доложить об этом по команде, используя коммуникатор?

— У нас его нет, — ответил более старший по возрасту солдат. — Центр связи находится в двухстах метрах отсюда.

— Я и Гретен останемся здесь, чтобы помогать твоим стражам, пока один из вас сходит к вашему центру связи.

— В приказе ничего об этом не сказано, — старший по возрасту солдат выглядел упрямым, — никому из нас нельзя отлучаться даже в этой ситуации.

— Но это же особая ситуация?

— Не было такого положения.

— Но…

— Я тебе говорю, не было такого положения, даже для такой ситуации! — закричал на него солдат. — Мы ничего не можем сделать, пока не появится офицер или сержант!

— А как скоро он появится? — Старший солдат был потрясен страстностью возражений более старшего по возрасту человека. Он с беспокойством посмотрел на меня. И я подумал, что он, наверное, уже начал думать, что сделал ошибку, даже упомянув о медицинской помощи для меня. Но я его недооценил. Он побледнел, но снова достаточно спокойно заговорил со страшим по возрасту солдатом.

— Я не знаю, — ответил тот.

— Тогда я сам направлюсь к вашему центру связи. Подожди здесь, Гретен.

Он закинул за плечо свою игловинтовку и ушел. Мы его больше никогда не видели.

Тем временем, ярость и адреналин в крови, помогавшие мне бороться с болью, пронизывающей колено, плоть, нервы и кости вне его, начали уходить. Я уже не чувствовал постоянных ужасных приступов боли, когда пытался шевелить ногой, но постоянная накапливающаяся тупая боль начала посылать свои волны вверх по ноге, к бедру — или так мне казалось, — и это заставляло кружиться мою голову. Я уже начал сомневаться, смогу ли выдержать это; и с этим ощущением собственной глупости, которое захватывает вас, когда неожиданно доходит, что то, что вы так долго искали, все это время было перед вашим взором, я вспомнил о своем поясе.

На нем, как и на поясах всех солдат, был медпакет для полевых условий. Едва не рассмеявшись, несмотря на боль, я дотянулся до него, повозился с ним, пока не раскрыл, и выудил две из восьми угольных таблеток, что обнаружил там. Начинало темнеть. Под деревьями, где мы находились, я не мог разглядеть их красного цвета, но их очертания вполне угадывались. Они были специально изготовлены в расчете на подобные ситуации.

Я разжевал и проглотил их, не запивая. Мне показалось, что издалека я расслышал почему-то кричащий голос Дэйва. Но быстрый, как цианистый калий на языке, транквилизирующий, седативный эффект болеутоляющих таблеток уже уносил меня. А вместе с ним уносилась прочь боль, снова сделав меня целым, чистым и новым — и не обеспокоенным ничем, кроме комфорта и спокойствия тела.

Я еще раз услышал, как кричал Дэйв. На этот раз я его понял, но его послание не имело никакой силы, которая могла бы меня потревожить. Он кричал, что уже дважды давал мне болеутоляющие таблетки из своего пакета, когда я терял сознание от боли. Он кричал мне, что я теперь принял сверхдозу, что кто-то должен мне помочь. И постепенно наша поляна потемнела, а затем над головой я услышал звук, подобный раскатам грома, и далекие зачаровывающие звуки симфонии — шуршание миллионов дождевых капель по миллионам листьев высоко надо мной.

И с этим звуком я провалился в комфортное ничто.

Когда я снова пришел в себя, то некоторое время очень мало внимания обращал на то, что было вокруг меня, потому что меня знобило и тошнило от чрезмерно большой дозы лекарства. Мое колено больше не болело, если я им не двигал, но оно опухло и застыло, словно стальной стержень. И малейшее движение вызывало прилив такой боли, которая словно ударами сотрясала мое тело.

Меня стошнило, и я почувствовал себя лучше. Я снова стал разбираться в том, что происходило вокруг меня. Я промок до нитки, потому что дождь, на некоторое время сдерживаемый листьями, все же добрался и до нас. Невдалеке от меня пленники и их стражи представляли собой промокшую группку. Но среди них был незнакомец в черной форме Содружества. Это был сержант. Он был среднего возраста, лицо его казалось худым и покрытым морщинами. Он отвел солдата по имени Гретен в сторону, чуть ближе ко мне, очевидно, хотел кое о чем поговорить с ним.

Над нами, в небольших просветах в ветвях деревьев, которые были оставлены упавшим деревом-гигантом, небо после грозы посветлело, но хотя оно теперь было безоблачным, оно было освещено красным светом заходящего солнца. Для моего искаженного лекарством зрения красный цвет спускался вниз, до земли, и окрашивал очертания мокрых черных фигур пленников в серой форме, и сверкал на промокших черных униформах.