Алексей Мороз - От легенды до легенды (сборник)

«Но разве это правильно, что от справедливого гнева и возмездия можно будет спастись? Да еще и таким путем?» — думаешь ты.

Раньше ты бы непременно спросил своего сюзерена об этом. Теперь — молчишь. И дело не в том, что здесь и сейчас — не место и не время. Ты просто боишься услышать ответ. Так боишься, что в глазах темнеет.

Оказывается, это очень страшно — ненавидеть своего вождя. Страшно не за себя — за то дело, коему вы оба служите. Ведь если он достоин твоей ненависти, не значит ли это, что он не достоин занимать то место, которое занимает? А если он недостоин… тогда все напрасно. Терпение… жертвы… подвиги… многолетнее ожидание отцов и дедов… Если он недостоин — всему конец. Потому что другого короля нет и быть не может!

«Не может быть, чтоб отцы и деды так его проглядели! — с надеждой думаешь ты. — Это я чего-то не понимаю!»

«Все из-за этой простолюдинки, посмевшей предпочесть мне уличного оборвыша!»

Роуни вздрагивает от этой злой мысли, но не уходит. Ты по-прежнему чувствуешь ее руку на своем плече.

— Встань, лорд Арвес! Ты прощен! — коротко бросает твой сюзерен. — Сейчас я избавлюсь от трупа и…

Он поворачивается к мертвецу, воздевает руки… и в этот миг в полной тишине вдруг отчетливо слышатся чьи-то чужие шаги.

Они приближаются.

— Проклятье!

На краткий миг все замирают в растерянности. Ты догадываешься первым.

— Сюда, государь! — шепчешь ты, увлекая своего сюзерена во мрак библиотеки. Дальше… дальше… туда, где за книжными стеллажами лежит тьма. Соратники поспешают за вами.

— Тише вы! — приказывает твой сюзерен.

Шаги снаружи становятся слышней. Замирают на миг. Слышится испуганный возглас. Шаги начинают быстро удаляться. Кто-то спотыкается, вскрикивает еще раз и переходит на бег.

— Отлично! — зло говорит потомок истинного короля. — И что теперь делать? Что-то прятать уже поздно! Сейчас сюда сбежится охрана!

Ты смотришь на него и внезапно понимаешь, что он — свой. И это неважно, что ты его ненавидишь. Он — свой. А те, кто сейчас сбегутся на мертвое тело, — чужие. Может, они даже замечательные и благородные, но — чужие. А своих чужим не отдают!

— Но… мы ведь тоже охрана, государь! — говоришь ты.

И твой король мигом понимает, что ты имеешь в виду.

— Кто отвечает за этот участок? — спрашивает он.

— Я, государь, — обреченно откликается Арвес, сын графа Шерда, по несчастной случайности заколовший своего.

— Бегом к капитану Блавиру! Доложишь ему, что обнаружил мертвое тело.

— Да, государь, — отвечает Арвес.

— Веди себя как обычно, — приказывает твой сюзерен. — Не то заподозрит. Твоя задача — не сознаться в этом дурацком убийстве, а сообщить о том, что нашел тело, ясно?

— Да, государь, — повеселев, откликается Арвес, направляясь к выходу.

— Кинжал отдай! — приказывает твой сюзерен. — Я подумаю, кому его подбросить. А теперь все — по своим постам! И живо, пока нас здесь не застали!

Ночь, мрак, шорох плащей, далекие взволнованные голоса…

— Сейчас я отведу тебя к капитану гвардии, и ты сознаешься, — говорит твой сюзерен своему слуге. — Скажешь, что это ты убил мальчишку. Скажешь, приревновал его к какой-нибудь девке. Приревновал и убил. Вы поссорились, все такое… у него оказался нож… ты перехватил, отобрал, а потом поддался гневу. Теперь, когда гнев прошел, сообразил, что натворил, и решил во всем сознаться мне, ясно?

— Но, господин… — Слуга со страхом смотрит на лорда Челлиса.

— Молчи, — властно обрывает его лорд. — Делай, как сказано, и я тебя вытащу. Или ты не доверяешь своему господину?

В глазах слуги кромешный ужас.

— Не доверяешь, — почти ласково произносит лорд Челлис, и слуга валится на колени.

— Господин!

— Думаешь, что это не в моей власти.

— Господин, умоляю… не надо!

— Не веришь в мои способности мага.

— Господин…

— В мой несравненный ум.

— Пожалуйста… ну пожалуйста… пощадите…

Твой сюзерен морщится и делает короткий жест перед лицом слуги. Словно бы перебирает пальцами нечто незримое, висящее в воздухе.

Слуга тотчас замолкает. Взгляд его на миг затуманивается, потом проясняется вновь.

— Так ты понял, что нужно сделать? — интересуется твой сюзерен.

— Да, господин, — откликается его слуга.

— Запомнил?

— Да, господин.

— Лорд Уллайн, я сейчас приду, — оборачиваясь к тебе, бросает твой сюзерен. — Только отведу этого посмевшего усомниться во мне труса куда следует и приду.

Ты смотришь им вслед. Магу и его жертве. И думаешь, что тоже сомневаешься в несравненном уме своего сюзерена. Нет, как маг он и впрямь силен, удается же ему как-то вытворять все это под носом у дворцовых магов и оставаться не пойманным. А вот насчет несравненного ума… Этот несравненный умник так и не смог никому подсунуть окровавленный кинжал. И магия не помогла. «Слишком много людей, мне не справиться со всеми сразу!» — заявил он после нескольких бесплодных попыток проникнуть в чужие покои, когда вас едва не застигли. «Да и придворные маги могут почуять», — недовольно добавляет он, глядя на тебя так, словно это ты развел во дворце всяких посторонних магов, мешающих твоему сюзерену колдовать. Зато некоторые его идеи о том, кому надлежит подсунуть орудие убийства… вот больше заняться нечем канцлеру его величества, как слуг кинжалами убивать! Да и капитану гвардии — тоже. Хорошо, хоть удалось объяснить этому умнику, что сильных врагов таким образом скомпрометировать нельзя, а вот насторожить их… Что им стоит немного подумать и пригласить для расследования мага получше?

А то, что случилось потом, было неприятней всего. Оставшись с орудием убийства, которое вот-вот начнут искать дворцовые маги, не зная, кому его можно подсунуть и куда вообще деть, твой гордый и отважный сюзерен, потомок древнего королевского рода…

«Хорошо, что, кроме меня, этого никто не видит», — думал ты, глядя в это серое от страха лицо, бессмысленные глаза и трясущиеся губы.

Трус.

Тот, кого ты и остальные твои соратники готовы не щадя своих жизней посадить на престол, — трус. Обыкновенный жалкий трус.

И когда вошел этот несчастный, его слуга… когда глаза твоего сюзерена внезапно вспыхнули и лицо мигом преобразилось… в один миг он превратился из умирающей от ужаса загнанной жертвы в безжалостного, уверенного в себе хищника.

Ты ни на миг не сомневаешься, что он не станет спасать своего слугу.

«Он и вообще никого спасать не станет», — смятенно думаешь ты.