Райво Штулберг - Химеры просыпаются ночью
В дебрях сушняка мелькнула огромная тень, потом исчезла и больше не появлялась. Мой проводник сделал знак следовать за ним. Скоро мы остановились у странной, будто кем-то вытоптанной, округлой площадки, которая образовывала обширную проплешину в окружающей бурной растительности. Земля же внутри плеши запеклась оплавленными комьями, местами провалилась довольно глубокими кратерами. Воздух над этим местом будто плясал, как это бывает над костром, в сумерках отчетливо — словно из ниоткуда — временами с потрескиванием выпрыгивали снопы искр. Тянуло горячим.
А еще там стояла кровать, железная такая кровать, с сеткой. Вся закопченная, с изогнутыми ножками. Странное зрелище.
— Вот это она и есть — Жарка, — указал Фитиль.
Про аномалии мне читать, конечно, доводилось. А вот теперь, буквально в двух шагах, находилась одна из них, самая настоящая, реальная, не из журнальных статей.
— Она радиоактивная?
— Эта? Эта нет. Но есть и грязные, да. А эта тут с незапамятных времен стоит. Как вот только я в Зону пришел — года три почитай уже — так она здесь и стоит, хотя обычно после каждого Выброса они перемещаются. А эта вот стоит, да.
Я подобрал камешек и бросил внутрь плеши. Не успел мой камень коснуться земли, как раздалось шипение, потом из ниоткуда вырвался двухметровый столб пламени. С минуту он причудливо извивался, в сумерках плясали багряные отблески. Потом все мгновенно стихло, улеглось.
— Удобно хабар прятать, не каждый туда сунется, — указал Фитиль прямо в центр проплешины. — Я б не сунулся. А так, вполне и очень даже может быть, что вот под кроватью ящичек прикопан… Или не прикопан. А задницу жарить никто поди зазря не захочет, да.
Тем временем заметно стемнело, надо было возвращаться. На обратном пути Фитиль поведал еще о некоторых близлежащих аномалиях. Но, по его словам, артефактов они не рождали.
— На Кордоне вообще теперь стало трудно хабаром разжиться, а на Свалке бандиты ошиваются. А в другие места только с хорошей снарягой идти надо, я все на Янтарь нацеливаюсь, да туда тоже сейчас запросто не сунешься: зомбей полно. Долг хоть ученых и охраняет, но на весь Янтарь никакого Долга не хватит, да. Вон ведь, утром забрели…
— А что за зомби такие? Откуда берутся хоть?
— О, это…
Но Фитиль не договорил, замер и сделал знак молчать. Вкруг было абсолютно спокойно, только ветер шелестел высокой травой. Но на всякий случай я даже присел. С минуту сталкер напряженно вслушивался в сумерки. Потом снова пошел вперед:
— Отбой. Но лучше перебдеть, чем перебздеть.
Свой вопрос о зомби я решил отложить на потом.
К поселку мы подошли уж совсем затемно. Кое-где дрожали уютные пятна костров, у дороги светились белые точки — фонари дозорных. Ровно сутки прошли с моего прибытия в Зону, а казалось, что далеко-далеко, в прошлой жизни остался многолюдный город, троллейбусы, машины… Здесь — будто время отодвинулось на столетия два-три назад: вместо электричества — костры, вместо магазинов — торгаш в своей лавке, да и чтобы элементарно выжить, требовалось постоянно быть начеку, держать оружие наизготовку. Впрочем мне, в последнее время уже почти свыкшемуся с волчьей жизнью, было приятно одно только то, что не надо убегать и прятаться, вздрагивать при виде серой формы…
Фитиль повел меня к одному из костров за домами, вокруг которого неспешно беседовало еще четыре сталкера. Потом двое куда-то ушли, подошел один, попросил прикурить, немного посидел, помолчал и тоже ушел. Нас снова осталось четверо у костра. Тушенка, батон, бутылка водки — такой ужин. От вопросов у меня буквально чесался язык, но, глядя на отрешенные лица сталкеров, озвучить их не решился. Никто даже имени моего не спросил, не стал навязываться со знакомством и я. Фитиль быстро угомонился и похрапывал, укрывшись не весть откуда взявшейся рогожей; я сделал замечание насчет утреннего столкновения, но никто не поддержал беседы, заторможено уставились в огонь. Будто с наступлением темноты сталкер погружается в привычное полубессознательное оцепенение, вывести из которого его может, наверное, только новое нападение зомби. А и в самом деле: ну что еще можно делать ночью? Должно быть, здесь очень опасно в темное время суток.
Положив голову на колени, я исподтишка осматривал сидевших. Оба в замызганной одежонке, Бог весть, из какого тряпья сотканной (тогда еще не знал, что самошивная рейдовая сталкерская куртка, укрепленная свинцовыми и кевларовыми вставками, несравненно ценнее щегольского камуфляжа), у ног — такие же заляпанные выцветшие вещмешки; у одного обычное охотничье ружье, у другого короткоствольный автомат (в это время он его медленно и тщательно чистил, методично так); лица вытянутые и такие худые, что на висках просвечивали пучки мышц; обветренные губы, огрубевшая от постоянного пребывания на ветру и солнце кожа… Словом, больше похожи не на «покорителей Зоны», как порой громко величают сталкеров в газетах, а, скорее, на беглых зеков. Что, впрочем, очень могло быть. Дурной каламбур: бежать с одной зоны в другую — но именно он пришел в голову.
Вот один привстал и поворошил хворост в костре. Всплеснули искры, ветки в огне защелкали веселее.
— На Свалку завтра двину, — ни к кому не обращаясь, сказал он, опускаясь на место, — а потом к Сидору или в бар.
На минуту возникло молчание.
— На Свалке ничего нового с последнего Выброса, — вдруг отозвался тот, что чистил автомат, — все шакалы подобрали. На Янтарь бы прошвырнуться, да одному боязно как-то.
И снова молчание.
— Не, я не пойду на Янтарь, далековато будет…
— А на Свалке по кучам, что ли прыгать? Там только экологи проберутся.
— Да…
Мало что было понятно из этого растянутого, почти медитативного диалога. Экологи, Свалка, Янтарь, шакалы какие-то…
— Я могу с тобой на Янтарь, — неожиданно для самого себя ляпнул я.
Сталкер с автоматом едва повел в мою сторону головой, но глаза оценивающе прищурились.
— Первый день? — спросил.
— Ну да. Но уже успел с вашими ребятами зомби познакомиться, — пошутил я.
— Хм, ну да… Только там их теперь без счету. Изо всех кустов, поди, лезут. Одним пестиком не отпукаешься.
— Да пусть его сходит, — сонно прохрипел Фитиль и перевернулся под своей рогожей. А я-то думал, что он спал. Но он и вправду уже спал, отрывисто всхрапывая.
— Гляди сам, — пожал плечом сталкер, — если что, я за тебя не в ответе. По дурости вляпаешься — вытаскивать не буду.
— Договорились.
Краем я глаза заметил, как криво усмехнулся второй сталкер. Еще бы: мелочь желтопузая лезет вперед, наглеет. Вдруг на этот Янтарь и не всякий бывалый сунется — а тут я сам вызываюсь… Сутки в Зоне прожил — а уж нос свой сует во всякую дырку. Но не все же на печи сидеть. Много не высидишь, не на яйцах. Рано или поздно придется вылезать…