Борис Миловзоров - Рок

– Итак, – Харман опять обратился к залу, – план нашей работы следующий: мистер Глетчер выходит на подиум и коротко рассказывает о Звездной экспедиции. Коротко потому, что развернутый письменный отчет, с цифрами, фактами и другими подробностями, он подготовит нам позже. Я думаю, месяца два-три ему на это хватит. После своего выступления наш гость ответит на ваши вопросы. Потом Совет примет решение и объявит его мистеру Глетчеру.

Харман оглядел молчащий зал, потом повернулся к столу:

– Господин Председатель?

После короткой паузы из-за стола поднялся небольшого роста седой человек, почти старик. Он поднял молоточек и стукнул по поверхности стола:

– Принято. Спасибо, господин Директор. Мистер Глетчер, – он посмотрел на астронавта, – прошу.

Барри ощущал себя странно. Он никак не мог избавиться от чувства, что все происходящее – фарс, игра, театр. Поднимаясь на подиум, он поймал себя на мысли, что не знает, о чем рассказывать. О подготовке экспедиции? Но если им все более-менее известно, то это будет пустая трата времени. «А ведь они меня не прервут! – подумал внезапно Барри, – Будут также безучастно и молчаливо слушать даже чушь! – По коже пробежал холодок. – А потом эти тени будут решать мою судьбу без меня!»

Ступени кончились, надо было что-то говорить. Он обвел зал глазами: ровный полумрак, дыхание сотни человек, редкое покашливание… Все, как в былые времена, когда он защищал научную степень, только глаза другие. Те, из прошлого, смотрели на тебя, а эти – сквозь тебя. В этих глазах не было ни злобы, ни доброты, ни равнодушия, ни интереса. Ничего, кроме пустоты.

– Прошу вас, сэр, – прервал его размышления Председатель. – Да, да. Извините, господа, я волнуюсь.

– Смелее, Барри, здесь ваши друзья, и они внимательно слушают вас, – раздался голос Хармана.

Глетчер внезапно успокоился. Он начал говорить, опустив этапы подготовки, старта и полета. Подробно остановился на результатах:

– Нам повезло. Очень повезло. Запуск автоматического зонда подтвердил, что в найденной нами солнечной системе есть четыре планеты, пригодные для жизни, две из них идеально подходили для колонизации. А всего в системе было 11 планет. На третьей от солнца планете буйство растительного и животного мира поражало воображение. Казалось, планета кипит жизнью. Правда, животный мир был хладнокровным и очень агрессивным. Колонизировать ее можно было, только уничтожив флору и фауну, несовместимую с людьми, а на это требовалось слишком много сил и времени. И климат надо было бы корректировать: он был слишком влажным. Помню массу споров вокруг этого, но здесь я не силен. Запомнилось только одно предложение – вывести на постоянную орбиту вокруг планеты крупный естественный спутник, чтобы изменить наклон ее вращения и тем самым вызвать неизбежные катаклизмы и последующую гибель всех крупных форм агрессивной фауны.

Следующая планета также имела атмосферу, но была прохладной: среднесуточная годовая температура колебалась от +10 до –10 градусов. На ней было спокойнее, отсутствовали крупные хищники, враждебная фауна. Было принято решение сделать основную базу здесь. Туда были переправлены все люди и грузы. Наши генетики буквально за пару месяцев приспособили эмбриональный и семенной материал к внешним условиям. Когда я через год улетал, посевы уже начали всходить и появились небольшие стада животных.

Все планетарные и разведывательные челноки были сняты со звездолета и оставлены переселенцам. Я знаю, что на них планировалось начать исследования всех планет системы, технические возможности вполне это позволяли. Я надеюсь, что у них все получилось.

Барри замолчал.

– Зачем ты вернулся? – голос из зала звучал резко, но не враждебно.

– Кому-то надо было лететь.

– Зачем, разве автоматы не справились бы?

– Может быть, и справились бы, но возвращение одного или нескольких членов экипажа «Первого Звездного» предусматривалось заранее. Не знали только, кто именно полетит. Желающих лететь обратно не было, все хотели остаться в новом мире…

– Почему же ты не остался?

Барри замялся:

– У меня не было пары. Так сложилось. Поэтому я вызвался сам.

– Вы понимаете, что в результате своего решения, – раздался уже другой голос, более мягкий и доброжелательный, – вы оказались вне времени?

Глетчер невольно пожал плечами, ответ был настолько очевиден, что не требовал озвучивания. Конечно, он все понимал. Только мысль о родине не давала расклеиться, захандрить, пожалеть себя.

– Я надеюсь, он еще послужит нам своим опытом и техникой.

Это был голос Хармана. Он подсказывал ответ.

– Конечно, – спохватился Барри, – я готов служить Ирии. Я не все здесь понимаю, все-таки прошло пять тысяч лет, но верю, что родина меня примет и я буду ей полезен.

– Вы приземлились на Свалке?

– Где-где?

– Гм-м. Ну, среди мусора?

– Да, пожалуй, так оно и было. Я просканировал слой мусора, он составлял несколько сот метров.

– Что с вашим космическим кораблем? – этот вопрос задал сам Председатель Совета.

– Я уже говорил господину Харману, посадка прошла крайне неудачно. При выходе на орбиту «Планетарный» получил скользящий удар обломком древнего спутника. В результате ходовая дюза деформировалась и я, можно сказать, падал на Ирию. Мне повезло, что посадка оказалась в буквальном смысле мягкой: корабль наполовину провалился в мусор. С трудом удалось вывести из него вездеход. Мне вновь повезло: люк ангара оказался почти на уровне с поверхностью и не завален. К сожалению, имеющимися в моем распоряжении средствами восстановить «Планетарный» не представляется возможным. Я надеюсь на вашу помощь.

– Звездолет может сесть на Ирию? – раздался тот же голос из зала.

– Нет. Это невозможно. Он собран в космосе и обречен на вечное вращение вокруг планеты.

Барри послышалось, что в зале кто-то удовлетворительно крякнул.

– Двигаясь через Свалку, вы не видели чего-либо необычного? – вопрос опять задал Председатель Совета.

Барри чуть не проболтался про ферму с дохами, но вовремя спохватился.

– Да, экология этой территории странная и какая-то чужеродная. Но это первые ощущения. Для выводов слишком мало информации. Я хотел спросить…

– Мистер Глетчер! – прервал его Председатель Совета, – вопросы пока излишни. Прошу вас пройти в комнату ожидания, – старик махнул молоточком в сторону одной из дверей, – нам надо посовещаться.