СССР 2061 - СССР-2061. Том 9

Они рискнули, потому что не могли не рискнуть, при молчаливом согласии начальника станции, и почти выиграли у судьбы и природы – капсула была найдена. Она стояла посреди тесного жилого отсека «Многоножки» – здоровенный кубический ящик, оставшийся после сброса тепловых экранов, парашютной системы и амортизаторов. Но обратно уже не успели. Налетевшая стихия полностью отрубила связь и навигацию, закрутила компас и превратила вездеход в беспомощную скорлупку, вздрагивающую под ударами ветра и снежных демонов. Время шло, закончилось топливо, иссякал запас аккумулятора. Еще несколько часов – и лютый антарктический холод запустит щупальца под металлопластиковую обшивку, нащупывая человеческие тела, жадно высасывая из них тепло и жизнь.

— Пора решать, — произнес механик. — Пора. Метеоролог кивнул. Оба они избегали смотреть на капсулу.

— С «Востока» не пробьются, самолет с Большой Земли сдует к черту, — сказал Вандышев и закашлялся, прикрывая рот рукой в толстой перчатке. Воздух на самом южном континенте Земли невероятно сухой, он обезвоживает и дерет глотку как раскаленное марево самой жаркой пустыни. — Баллистический на Плесецке уже наверняка готов, может быть даже стартовали, но без точной радиопривязки у них будет погрешность до пяти километров. У них экранированная аппаратура, нас рано или поздно найдут. Но…

Он умолк и посмотрел на глухой борт с задраенным иллюминатором, за которым бесновалась и выла свирепая буря, раскачивая и сотрясая вездеход.

— Скорее поздно. Опоздают… — закончил за него Сергей, тоже кашлянув. Каждый вдох словно шуршал по носоглотке невидимым ежиком, царапая слизистую. — Почти наверняка опоздают.

— Такое дело, — неуверенно вымолвил механик, устремив взгляд на серый куб с образцами. — В общем… Пора решать.

Он не закончил, молчал и метеоролог. Сбрасываемая капсула представляла собой защищенный сейф с многослойной теплоизоляцией, автономной батареей и подогревом. Если вскрыть ее, места хватит как раз на одного человека. Получится саркофаг с подогревом, который гарантированно сохранит чью-то жизнь. Конечно, придется вытащить все образцы, которые вымерзнут и погибнут.

Потенциально бесценная зелень и человеческая жизнь на разных чашах весов – что ценнее? При этом помощь может подоспеть в любой момент. А может быть продукт орбитальных лабораторий окажется бесполезен в плену вязкого земного притяжения. Почему в жизни выбор всегда оказывается так сложен?..

Они молча сидели друг напротив друга, на скамейках-топчанах. Тихо гудел вентилятор, прогоняя сквозь решетку радиатора теплый воздух. В полутьме слабо светилась лампочка аварийного освещения. Скоро отопитель замолк, остался только светлячок лампы.

— Знаешь, я когда буржуйская Реставрация накрылась, работал сторожем на автостоянке, — вдруг заговорил механик, глядя на тлеющий огонек в клетке защитной сетки. — Удобств никаких, только будка из досок и лампа под потолком. И, помню, пошел страшный ливень. А работа такая – не отсидишься. Вымок до нитки. Так я о чем… — он помолчал, безмолвно шевеля губами. — Носки промокли, я их на лампочке и сушил. Вот на такой же. И самое интересное – неплохо так сохли, только из черных почему то рыжими стали…

Выл буран, по стенкам что-то скрежетало, словно скребли ледяные когти скрытых во мгле чудовищ. Из-под потолка послышался тихий треск – углы подернулись белесой пленкой, словно паук начал плести снежные тенета.

— Рыжие носки, — проговорил метеоролог. — Наверное, красиво было.

Оба рассмеялись, тихо, чтобы не тревожить иссушенное горло и не тратить тепло.

— Полежу, а ты сам разберешься, — пробормотал Вандышев, укладываясь на скамье, подтягивая колени к подбородку. — Полежу… — повторил он еще тише и отвернулся к стене.

Борисов долго смотрел на его спину в темной куртке на меху. По мере того как уходили минута за минутой, он клонился вперед все сильнее и сильнее, сложив руки на груди, словно пряча огонек свечи. Наконец, он уперся лбом в прохладную гладкую стенку капсулы. Провел рукой по верхнему краю, словно подрагивающие пальцы могли ощутить тепло, надежно спрятанное изоляторами внутри кубического ящика.

Все-таки самая страшная битва – это та, которую приходится вести с самим собой, подумал молодой метеоролог. Так легко ощутить в поражении сладкий привкус победы, так легко уступить железным доводам рассудка… И самое страшное то, что слабость действительно вполне может обернуться холодным рассудочным поступком, самым лучшим, самым верным.

— Да, надо полежать, — повторил он вслед за механиком, и добавил. — Подождем баллистический…

Потолок полностью выбелило инеем, каждый выдох осаждался снежными кристалликами на жестких бородах. Вой за тонкими стенками немного стих, если очень внимательно прислушаться, в надрывном стоне бури можно было расслышать человеческие голоса, но, скорее всего, это был лишь обман слуха.

Шаг, вдох… Шаг, выдох… Ноги работают как гидравлические приводы – ровно, в едином ритме, не знающем сбоев. Вдох-выдох, правая нога, левая нога. Если бы не маска и привычная тяжесть баллонов за плечами – можно закрыть глаза и представить, что ты на Земле. Сергей спал и видел сны о Марсе…

Ник вошёл в рубку. Обзорный экран вспыхнул, задёрнулся дырявой чернотой, словно набросили тряпку, изъеденную молью. Ровно по центру сиял ржавым боком Марс. Столбик цифр в правом нижнем углу показывал курс, скорость, оставшееся расстояние до планеты и ещё несколько непонятных значков, выяснять значение которых было не интересно.

Он уселся в кресло и только сейчас заметил, что всё ещё сжимает в кулаке упаковку таблеток. Надо же, забыл принять. Раньше такого не случалось. Достал тёмно-синюю капсулу и положил под язык. Таблетированное счастье, пусть и с длинным списком побочных эффектов, стало убежищем, в которое он прятался каждое утро, избегая даже попытки осознать предстоящее.

На пульте замигал огонёк. Ник уставился на него, пытаясь вспомнить руководство пилота, но так и не смог сообразить что означает этот индикатор.

— Эй, Дровосек, что там мигает?

Программатор – кибер-мозг корабля новейшего поколения охотно отозвался, сочно пророкотав приятным баритоном:

— Сэр, индикатор говорит о том, что получен сигнал SOS.

— Проигнорировать. — Ник поудобнее устроился в кресле, собираясь вздремнуть. — Пусть этим займутся другие.

— Невозможно, сэр. Уже произведена коррекция курса для захвата спасательной капсулы.

— Что? — он даже немного удивился. — Прямое неподчинение приказу?