Джеймс Блиш - Звездный путь (сборник). Том 2

Что же касается меня, то я был вне опасности. Мой развевающийся, яркий, красно-белый плащ журналиста указывал обеим сторонам на то, что я не принимаю участия в боевых действиях. Дэйв же, напротив, был одет в серую полевую форму кассидиан, хотя и без знаков отличий или ранга и с белой повязкой на рукаве, также обозначающей не участвующего в сражении. Я скрестил пальцы, чтобы удача не миновала нас.

И это сработало. Но не настолько чтобы, привести нас к артиллерийской позиции кассидиан. Небольшая группа деревьев на склоне холма привела нас на его верхушку, и красно-желтая вспышка, ослепительная в полумраке деревьев, предупредительно вспыхнула примерно в дюжине футов впереди нас. Я в буквальном смысле швырнул Дэйва на землю одной рукой и резко “притормозил”, отчаянно размахивая руками.

— Журналист! — заорал я. — Я журналист! Я не военный!

— Да знаю я, что ты чертов журналист! — осторожно отозвался голос, напряженный от злобы. — Давайте сюда быстро, оба и придержите ваши рты на замке!

Я помог Дэйву подняться, протянув руку, и мы, спотыкаясь, полуослепшие, направились вперед, на голос. Пока мы двигались, мое зрение прояснилось. И через двадцать шагов я оказался за стволом огромной, восьми футов в обхвате, желтой березы, снова лицом к лицу с кассиданским форс-лидером, который меня уже предупреждал насчет попытки продвижения к боевым порядкам Содружества.

— Это опять вы! — воскликнули мы оба одновременно. Но последующие наши реакции различались. Потому что он начал мне объяснять тихим, яростным и убежденным голосом, что именно он думает обо мне и о других гражданских лицах вроде меня, которые путаются и застревают между боевыми порядками противоборствующих сторон на поле боя.

Тем временем я, почти не обращая внимания на его слова, использовал эти секунды на то, чтобы собраться с мыслями. Гнев — это роскошь. Форс-лидер мог быть хорошим солдатом, но он пока так и не понял одного элементарного факта. Наконец он иссяк.

— Все дело в том, — угрюмо произнес он, — что вы — на моей ответственности. И что же мне с вами делать?

— Ничего, — ответил я. — Мы находимся здесь по нашем собственному желанию, рискуя, чтобы наблюдать. И наблюдать мы будем. Только укажите, где бы мы могли окопаться так, чтобы не мешаться у вас под ногами, и это будет последней вашей заботой о нас.

— Я думаю! — кисло произнес он. Но это были всего лишь последние искорки его тлевшего гнева. — Хорошо. Вон там. Позади парней, окопавшихся между теми двумя большими деревьями. И оставайтесь на том самом месте, что бы ни случилось.

— Хорошо, — ответил я. — Но прежде чем мы уйдем, не могли бы вы мне ответить еще на один вопрос? Предположительно, что вы собираетесь делать на этом холме?

Он посмотрел на меня так, словно отвечать не собирался. Но затем эмоции внутри него все же выдавили ответ.

— Удерживать его! — произнес он. И посмотрел на меня так, словно хотел сплюнуть, чтобы избавиться от привкуса только что произнесенных слов.

— Удерживать его? С патрулем? Я уставился на него. — Но вы не сможете удержать позицию с таким количеством солдат, если наемники Содружества начнут продвигаться! — Я подождал, но он больше ничего не сказал. — Или сможете?

— Нет, — ответил он. И на этот раз сплюнул. — Но попытаемся. Лучше разложите этот ваш плащ там, где черные шлемы смогут заметить его, когда начнут атаковать холм.

Он повернулся к солдату, который нес на себе радиостанцию.

— Свяжитесь со штабом, — услышал я его слова. — Сообщите им, что у нас здесь парочка журналистов!

Я записал его имя, порядковый номер подразделения и имена людей его патруля. Затем я провел Дэйва к месту, которое указал форс-лидер, и мы начали окапываться точно так же, как и солдаты вокруг нас. Не забыл я и расположить свой плащ перед нашими ячейками, как приказал мне форс-лидер. Гордость всегда гораздо менее значит по сравнению с желанием остаться в живых.

Из наших ячеек, когда мы закончили их копать, мы могли теперь рассмотреть расстилающийся внизу пологий склон покрытого лесом холма в направлении позиций войск Содружества. Деревья покрывали весь склон холма и простирались, насколько было видно, и за следующим холмом тоже. Но на полпути вниз располагался старый шрам оползня, подобный миниатюрному хребту, разрывавший ровный поток крон деревьев, так что мы могли смотреть между стволов-колонн этих самых деревьев, стоявших на верхнем краю разлома, и одновременно имели возможность видеть все поверх крон деревьев, которые были на дне этого разлома. Таким образом, мы имели возможность панорамного обзора покрытого лесом склона и открывающегося на западе у далекого зеленого горизонта широкого поля, за которым, под прикрытием леса, очевидно, находились акустические орудия войск Содружества, от которых мы с Дэйвом бежали ранее.

Это был наш первый взгляд на все поле боя с того момента, когда я посадил наш аэрокар на землю. Поэтому я был занят внимательным его изучением с помощью бинокля, когда заметил то, что показалось мне проблеском какого-то движения между стволов деревьев, там, на дне лощины, разделявшей наш холм и следующий. Одного мгновения мне было недостаточно, чтобы понять, что там происходит, но в эту же минуту движущиеся подразделения Содружества были обнаружены тепловизионным оборудованием патруля, и обе ячейки были приведены в состояние боевой готовности. На экранах тепловизоров теперь четко можно было рассмотреть пятна человеческих тел, которые смешивались с едва заметным тепловым излучением растительности.

Атакующие тоже нас обнаружили. И буквально через несколько секунд в этом уже не было никакого сомнения, потому что даже в мой бинокль я мог различить мелькание черных мундиров, когда их солдаты начали взбираться вверх по холму к нашей линии обороны, и оружие кассидианского патруля заговорило ответным огнем.

— Вниз! — приказал я Дэйву.

Он пытался приподняться и посмотреть, что происходит впереди. Я думаю, он пытался сделать это, потому что видел, как я приподымался, чтобы получше рассмотреть происходящее и решил, что может позволить себе то же самое, выставляя себя на обозрение. Правда, мой плащ журналиста был расстелен перед обеими нашими ячейками. Но я, кроме всего прочего, регуляторами контроля цветов установил на своем берете кроваво-красный и белый цвета, и вдобавок я имел больше веры в свою возможность выжить, чем он. У каждого из нас бывают в жизни моменты, когда чувствуешь себя абсолютно неуязвимым. Там, в стрелковой ячейке, под непрерывным огнем подразделений Содружества, я испытал именно такой момент. Кроме того, я ожидал, что начавшаяся атака войск Содружества должна скоро прекратиться.