Витус Вагнер - Дети пространства

— Вот именно для этого и нужны космические полёты. Перекрестное опыление идеями. Как иначе свести в одной беседе Курта, которому нужен робот, умеющий летать над горами в мерзкую погоду, Ладу, которая сравнила этот полёт с посадкой на Тиссинэ, и меня, знающую, что на Тиссинэ дроны работают? Перекрёстное опыление идеями — единственный смысл, ради которого Галактика содержит Торгфлот.

Тем временем вездеход выбрался из узкой горной долины на трассу и Петер остановил машину, чтобы снять гусеницы.

В окнах избушки на автобусной остановке сверкали отблески пламени от топящейся печи, из трубы валил дым.

Петер сунул нос в дверь:

— Ребята, вам куда? Мы до Айзенграта.

— Троих возьмёте? Прекрасно. А то рейсового три часа ждать.

Автостопщики оперативно затушили печку, помогли прикрутить на крылья гусеничные ленты и полезли в салон. Это были три крепких бородатых мужика среднего возраста с ружьями и короткими, подбитыми мехом, лыжами.

В салоне сразу стало тесно.

— Ну как зверьё? — спросил Петер, выезжая на дорогу.

— Нормально зверьё, — ответил один из мужиков. — Сильных оттепелей не было, наста нет, олени нормально докапываются до чего надо, медведи спокойно спят, мы, правда, на этом маршруте всего две берлоги посетили, мелкие хищники мышкуют. Идиллия. Можно было в эти горы не ходить. Но в степь на учёты крупного зверя в ближайшее время не полететь, погода… У вас, кстати, кипяток есть? А то мы на остановке почаевничать не успели.

Чем хороша паровая техника, так это тем, что даже из сверхкритического водотрубного котла с рабочим давлением 50 атмосфер всегда можно сцедить пару кружек кипятка.

Лада тем временем, видимо, немного отдохнула, или просто почуяла запах свежезаваренного чая, поскольку она приняла нормальное сидячее положение.

Услышав рассказ Алины о сегодняшних приключениях девушки, один из охотоведов полез куда-то в карман рюкзака и вытащил мешочек, откуда извлек горсть розоватых ягод с примесью хвои и тающего снега.

— Угощаю! Сегодня выследили, где олени её копают, и набрали себе немного.

— А что это?

— Это лосеника, — объяснила Алина. — Бери, пока угощают. Лучшего тонизирующего средства, чем лосеника из-под снега, собранная в районе весеннего равноденствия, под Осануэва нет. Раздави ягоды в чай.

Отпив пару глотков чая с лосеникой, Лада вдруг обвела взглядом всех пассажиров и спросила:

— А скажите, откуда вообще взялось всё это?

— Что это?

— Ну вот этот ваш северный очаг цивилизации. На всех нормальных планетах люди живут в основном в субтропиках, где растения растут круглый год. Даже на Марсе вся цивилизация сосредоточена в экваториальных каньонах. Тепла мало, но равномерно.

Если где-то и строят город там, где зимой лежит снег, вроде Лег-Энда под Бетой, то это рудничный посёлок, который обслуживается чуть ли не вахтовым методом.

А у вас тут крупный город, который вообще-то великоват даже для столицы планеты с пятимиллионым населением. Огромный гидроаэропорт, искусственно очищаемый ото льда с помощью труб с горячей водой. Десятки рейсов в день. Тысячетонник посадить можно, хотя и стрёмно. В городе инженерный колледж, художественный колледж, горно-геологический колледж. Наличие старшей школы — верный признак того, что люди пришли сюда жить.

Отъезжаем от города — фермы, поля, сани, запряженные местной зверюгой. Ста километров не проехали — ещё один крупный город. Тут вот музей.

Если под Бетой Лег-Энд существует только для того, чтобы снабжать Лерну и окрестности редкоземельными металлами, то у вас тут, по-моему, Нуэва Картахена существует только для того, чтобы снабжать Айзенграт чайным листом и виноградным вином.

— Круто! — выдохнул охотовед помоложе.

— Я б поставил зачёт по экономической географии, — пробурчал с водительского места Петер.

— Ну если Вы тут и правда только три дня, у Вас, фройлян, немаленькие способности к экономическому анализу, — подвёл итого старший из охотоведов.

— Ну, вообще-то в космоходке этому учат, — скромно потупила глазки Лада.

— В общем, — начал рассказ старший охотовед, — в этой странной ситуации виноваты звери. Та самая мегафауна приледниковой тундростепи, представитель которой вам попался на дороге.

Начиналась колония на Осануэва как и любая колония, поселением в субтропической зоне. Первой столицей была Нуэва Картахена.

Но почему-то в душе многих североевропейцев живет неистребимая любовь к мамонтам, шерстистым носорогам, махайродам и пещерным медведям. Видимо, сказываются неандертальские гены.

Поэтому через некоторое время после того, как выяснилось, что на этой планете обитают животные, очень похожие на тех, что вымерли в конце последнего ледникового периода на Земле, образовалась куча желающих поселиться как раз в окрестностях их мест обитания.

Договорились с мэром Нуэва Картахена, который справедливо полагал, что ближайшие несколько веков его людям эти места не понадобятся, и высадились.

Правда, за 12 лет спано не особенно развивали свою промышленность, занимаясь в основном сельским хозяйством и пользуясь мощностями корабля-завода. Поэтому в первые годы существования Айзенграта между двумя колониями даже возникали некоторые трения по поводу использования ограниченных мощностей высокотехнологичных производств.

Но поскольку у нас тут весьма неплохие залежи всяких полезных ископаемых, мы начали потихоньку развивать свою промышленность. И к тому моменту, как в системе появились шияары и объявили о своём прибытии, расстреляв с орбиты корабль-завод, у нас не было только производства полупроводников, высокотехнологичных аккумуляторов и продвинутой фармацевтики.

Гораздо хуже было то, что почти вся технологическая информация не была растиражирована за пределы дата-центра корабля-завода. Поэтому изобретать технологии пришлось заново. Поэтому за 11 лет, пока шияары контролировали систему, мы не так уж далеко продвинулись. Слишком мало людей мы могли выделить на это дело. В молодых колониях всегда не хватает рук и голов.

Над Веной светило яркое весеннее Солнце. Было ещё, пожалуй, слишком прохладно, чтобы наслаждаться времяпрепровождением в летнем кафе, но троих мужчин, оккупировавших столик в только что открывшейся после зимы летней части кафе на Роттентурмштрассе это не смущало.

Тем более одеты все были по погоде. Один — в офицерский китель ВКФ с погонами капитана второго ранга, второй в теплый свитер из исландской шерсти, третий в строгий костюм.