Владимир Дрыжак - Кесарево сечение
– Гм…, – Валерий Алексеевич опустил голову и обхватил подбородок. – Действительно, есть проблемы, – забормотал он. – Популяция ограничена, может начаться вырождение. Замкнутое пространство… Условия земным не соответствуют – всякие там психические расстройства…
– И еще целый букет, – констатировал Гиря, – Главная беда: летят неизвестно куда и лететь неизвестно сколько. Через пару-тройку поколений смысл жизни будет утрачен полностью. А вместе с ним и культура и нравственные устои.
– Интересно, а у нас он какой? – сам себя спросил Сюняев.
– У нас он разный, – сказал Сомов. – Большая часть в нем вообще не нуждается – живут как все. Для остальных есть Земля и даже Солнечная система. Есть где искать этот смысл, поскольку имеется разнообразие условий. У нас есть социум, наука, культура, этика, эстетика. И, главное, выбор есть всегда и во всем, даже в мулатках, что особенно приятно, не так ли, Глеб?… Петя прав – там все будет иначе. Признаться, я этот фактор совершенно выпустил из виду, хотя в свое время размышлял над ним весьма основательно.
– Еще бы! Примерно то же самое и написано в меморандуме, экземпляр которого ты мне когда-то передал, и которым, якобы, руководствуется Асеев. Он его, разумеется, проштудировал, осознал проблему и…
Гиря сделал паузу
– И что?! – не выдержал Сюняев.
– И, вероятно, нашел какое-то решение. А мы не можем, хотя наши интеллектуальные ресурсы, в твоем лице, весьма значительны. Но я не жду от вас решения этой проблемы в описанной выше постановке. Я хотел бы услышать варианты самих постановок.
– Это что же, предлагается совершить э-э… мозговой штурм? Так сказать, полет мысли в заоблачные выси? – поинтересовался Сюняев. Признаюсь, от тебя Петя, я не ожидал подобных э-э…
– Все другие "э-э" я, Валера, уже опробовал. Попытки объяснить поведение Асеева другими способами не привели к успеху. И более того, в его поведении отсутствует рациональное зерно. Ну нет его, понимаешь?! Поэтому я решился на крайние меры.
Сюняев откинулся на стуле, вытянул ноги и, скрестив руки на груди, принялся рассматривать носки собственных ботинок. Сомов позы не изменил, как, впрочем, и выражения лица. Но у меня возникло ощущение, что Гире каким-то образом удалось предъявить ему тему под каким-то новым углом зрения, и теперь он под этим углом рассматривал свои выводы. Пауза затягивалась.
– Ну, допустим, все лежат в анабиозе в течение всего полета, – предложил я для затравки.
– Сотни и тысячи лет? – немедленно отреагировал Гиря. – Ну, таки допустим. А кто даст команду выйти из анабиоза, и по какому поводу? Летят-то неизвестно куда. Мне, лично, такой полет в законсервированном виде не очень нравится. Я бы предпочел, чтобы какая-то, сравнительно полноценная жизнь там протекала непрерывно…
– Можно мне вклиниться? – вмешался Сомов. – Вот цитата из упоминавшегося меморандума: "Таким образом, человечество должно начать подготовку технических средств для отправки достаточно больших групп своих представителей в межзвездные экспедиции. При отправке каждой такой экспедиции необходимо исходить из того, что в Солнечную систему она не возвратится, полет продлится неопределенно долго, ей, возможно, потребуется обследовать несколько звездных систем, пока не будет обнаружена планета с приемлемыми для выживания параметрами. Высадившись на нее, экспедиция должна основать колонию и положить начало дочерней цивилизации". Так что, думаю, спать им придется урывками, ибо подходящие планетные системы будут попадаться не часто, а по сторонам смотреть надо… Я вообще опасаюсь, что счет пойдет даже не на тысячи лет… До ближайших звезд – парсеки, а лететь они будут отнюдь не со скоростью света. Это уже космологические времена…
– А! – вдруг воскликнул Сюняев, словно бы очнувшись. – Глеб, что же вы мне с Куропаткиным голову морочили!
– Когда мы вам ее морочили? – изумился я.
– Да мы же с вами два часа сидели, искали цель!
– Что за базар! – Гиря завертел головой. – Кто искал? Какую цель?
– Цель полета!
– Какого к чертям полета? Ты о чем?
– Мы сейчас о чем долдоним? О том, что какой-то там Асеев собрался куда-то лететь.
– Ну!
– Ну и должна же у него быть какая-то цель полета? И вот, пожалуйста: "положить начало дочерней цивилизации".
– Валера, родной, ну как же так можно! – произнес Гиря с надрывом и ноткой отчаянья в голосе. – Ты ведь читал меморандум. Помнишь, лет пять назад я тебе его давал и просил обдумать, что бы это все значило. То-оненькая такая брошюрка, листочков так семь-восемь. Так ты ее читал?
– Да читал, читал… Но когда это было!.. И тогда, когда оно было, мне все это показалось откровенным бредом. Я тебе так и сказал.
– Не помню, – буркнул Гиря. – Про бред – не помню. Помню, ты что-то экал про весьма отдаленную перспективу. Вот она и наступила, извольте лицезреть!
– Каюсь, заявленную цель я тоже совершенно выпустил из виду, – сказал Сомов с улыбкой. – Я так увлекся поисками средства, что… А вспомнил только вчера, когда Глеб упомянул теплые места.
Я мысленно хлопнул себя по лбу. Я ведь тоже читал меморандум, и не пять лет тому назад, а всего лишь четыре месяца. Но, видимо, этот абзац тоже выпал из моей подкорки…
– Считаю случившееся недоразумением. Забыли! – Гиря пристукнул ладонью по столу. – Кстати, какие у нас сейчас достижения в области анабиоза – кто-нибудь знает?.. Нет. Ладно, я Штокмана озадачу… Ну, давайте, давайте… Не вижу работы мысли! Валера, о чем ты задумался?
– Э-э-э… Петя, я, вероятно, опять выскажусь не в струе… Но, видишь ли… э-э…
– Да не тяни же ты кота за хвост! Что тебе терять, все здесь присутствующие – уже с дефектами психики. Давай, вываливай мысль на круглый стол. Мы готовы к операции – Глеб, наркоз!
– Петя, – жалобно сказал Сюняев, – ты не мог бы выражаться менее ярко. У меня… э-э… ассоциации, я уже забыл, что хотел сказать.
– Нате-здрассте! Все, молчу.., – Гиря застыл с каменным лицом, подперев щеку кулаком.
– Но так еще хуже. Я смотрю на тебя и… э-э…
– Хорошо. Что мне сделать? Залезть под стол? Кричать петухом?
– Нет, пока не надо – я уже вспомнил. Мне кажется… э-э… Только не перебивай!.. Тут мы как-то сидели с Глебом и Василием и рассуждали по всякому. Глеб предложил метод скульптора.
– Так-так, понятно… Что за метод?
– Ну, э-э… есть такой метод рассуждения: берем глыбу вариантов и отсекаем все заведомо непригодные. У меня тогда мелькнула мысль, что есть еще один скульптурный метод мышления: смотрим, чего не хватает, и прилепляем то, что заведомо необходимо. Ну, и так далее… Так вот, мы уже вступили на этот скользкий путь: к стае КК прилепили астероид. Почему бы не продолжить в том же духе… Ты хочешь что-то сказать?