Дэн Уеллс - Фрагменты

— Вы не можете так поступать, — неожиданно для самой себя произнесла Кира.

— Как видишь, могу.

— Конечно, можете, но... Мы всегда знали о такой возможности, но... это не правильно.

— Скажи это тысячам живых людей, которых они спасли, и еще нескольким сотням, которых они спасут в этом году. — Улыбка исчезла с лица Вейла, и он стал серьезным. — Десять на две тысячи — это две сотни жизней каждый. Никому из нас недоступна такая щедрость.

— Но... они же рабы, — сказала Кира. — Они даже хуже, чем рабы, это... ваш жуткий человеческий сад.

— Не человеческий, — твердо сказал Вейл, — животный. Да, это живые существа, но человечество начало использовать жизнь других в своих целях с того самого момента, как научилось мыслить разумно. Куст в дикой природе — это просто куст, но благодаря человеческой заботе становится изгородью, стеной, которая защищает нас. Ягоды становятся чернилами и красками, грибы — лекарствами. Коровы дают нам молоко, и мясо, и кожу; лошади тянут наши плуги и повозки. Даже вы использовали лошадей, пересекая токсичную пустошь, но я уверен, что те бы никогда сами не выбрали себе такую работу.

— Это другое, — сказала Кира.

— Не другое, — возразил Вейл. — Лошади, по крайней мере, — часть мира. Они существуют сегодня, потому что за миллион лет естественный отбор не сумел истребить их: они заработали свое право на жизнь. Партиалы же были выращены в лаборатории и созданы для того, чтобы помогать человечеству. Они... бессемянные арбузы, или морозостойкая пшеница. Не позволяй их человеческим лицам обмануть тебя.

— Это не просто лица, — резко сказала Кира, — это разум. Вы не можете, поговорив с одним из них, сказать мне, что они не настоящие люди.

— Даже компьютеры в конце концов научились говорить, — ответил Вейл, — но это не сделало их людьми.

Кира покачала головой, от гнева и досады закрыв глаза. Все это было ей настолько отвратительно, что она с трудом могла думать.

— Вы должны освободить их.

— А что потом? — спросил Вейл. Кира подняла глаза и увидела, как он широко развел руками, будто охватывая не только лабораторию, но и заповедник и, пожалуй, весь мир. — Мы что, должны вернуться к тому, как живут твои люди? К попыткам вылечить болезнь, которую вылечить нельзя, и к смертям тысяч детей, которые умирают потому, что десять мужчин — десять врагов, которые восстали и убивали вас, — не должны страдать?

— Все намного сложнее, — ответила Кира.

Вейл кивнул:

— Об этом я и говорю. Ты считаешь, что жестоко держать их вот так — без сознания и изможденными; а я считаю, что еще более жестоко и по отношению к гораздо большему числу людей будет позволить этим Партиалам освободиться. Ты знаешь, каким способом я держу их в состоянии сна? Иди сюда.

Он подошел к концу первого ряда столов, жестом подзывая Киру к себе.

Партиал на последнем столе выглядел так же, как и остальные, но его аппаратура была другой. Вместо идущей из-под челюсти трубки, в его горло вставили нечто, что напоминало респиратор. Кира медленно приблизилась, давно забыв, что в руке держит пистолет, и увидела, что в шею Партиала были встроены небольшие вентиляторы.

— Что это? — спросила она.

— Вентиляционная система, — ответил Вейл. — Этого я называю Уильямсом, и он стал моим последним созданием перед тем, как с течением времени наше оборудование для генных модификаций вышло из строя. Вместо синтеза амброзии, он вырабатывает другую частицу моего собственного изобретения — невероятно сильное снотворное, которое действует только на Партиалов. Биомеханика, которая стоит за всем этим, просто монументальна, уверяю тебя.

Вспомнив о Сэмме, Кира потеряла дар речи, и Вейл кивнул, будто точно угадал, о чем она подумала.

— Как я понимаю, твой дружок-Партиал крепко спит где-то наверху? — Он махнул рукой в сторону потолка. — Вентиляционная система в шпиле по-прежнему работает на удивление хорошо и разносит успокоительное для Партиалов по всему зданию и даже за его пределы. Мне будет интересно узнать, как далеко он зашел, перед тем как сдаться. Если Партиалы, о которых ты говорила, вздумают атаковать нас, Уильямс может стать нашим главным орудием защиты.

Кира воспроизвела в памяти предыдущие события: Сэмм не ощущал никаких эффектов, пока они не оказались где-то в пятидесяти ярдах от центрального шпиля, но весь день он казался каким-то вялым. Из-за действия снотворного или из-за чего-то другого?

И на какое расстояние от шпиля ей придется оттащить его, чтобы действие снотворного прошло?

Она оглянулась на Вейла.

— Вы не должны этого делать.

— Ты все время это твердишь.

— Вы не можете просто превратить человека в оружие.

— Дитя, — произнес он, — а что, по-твоему, Партиалы вообще такое?

— Ну. . да, они создавались как оружие, — признала Кира, — И посмотрите, к чему это привело. Разве конец света ничему вас не научил?

— Я научился защищать человеческую жизнь любой ценой, — сказал Вейл. — Надеясь угнаться за двумя зайцами сразу, мы танцевали над пропастью.

— Вы делаете это не для того, чтобы защитить людей, — прорычала Кира, отступая назад и поднимая пистолет. — Вы делаете это из-за власти. Вы один распоряжаетесь лекарством и таким образом контролируете всех, и всем приходится вам подчиняться.

Вейл громко рассмеялся, так неожиданно и так искренне, что Кира неосознанно отступила еще на шаг. «Что я упустила из виду?» — подумала она.

— Где ты здесь видела угнетение людей? — спросил Вейл. — В каком железном кулаке я всех держу, да еще и так, что этого никто не замечает? Разве люди в заповеднике несчастны?

— Это не значит, что они свободны, — ответила Кира.

— Разумеется, они свободны, — сказал Вейл. — Они могут приходить и уходить, когда им заблагорассудится, у нас нет охраны или полиции. У нас нет комендантского часа, но есть опасность кислотных бурь; у нас нет стен, но есть смертоносные просторы пустоши. Я не требую дани, я не управляю школами, я не храню никаких секретов от всех, кроме этого.

Он показал на неподвижных Партиалов.

Кира рассердилась:

— Фан и Каликс сказали, что вы не позволяете им уйти.

— Разумеется, я запретил им уходить, — сказал Вейл. — За пределами заповедника опасно.

Фан, Каликс и остальные охотники жизненно важны для нашего общества. Но они все равно остаются в праве уйти в любое время. Лишь то, что они сделали так, как я советовал, не превращает меня в тирана. — Он указал на Киру. — Даже ты могла уйти все это время, ты — занимающийся глупой демагогией новичок и твой представляющий опасность ручной Партиал.