Федор Ильин - Долина Новой жизни

Фишер заторопился. Он рассказал о возникшей междоусобице в Долине; он пустился в такие подробности, что Герье не мог скрыть своего нетерпения. Хозяйка воспользовалась удобным моментом и выскользнула в соседнюю комнату; оттуда донесся стук посуды и звон стекла.

– Теперь мы живем здесь под властью Макса, а там, за пушечным заводом граница, за нею начинается запретная для нас страна. В ней, во главе правительства, стоит старший сын Макса – Роберт Куинслей. И вот, я боюсь, что вы, дорогой Рене, не проберетесь туда.

– Значит, Анжелика находится под властью Роберта?

– Да, да, они живет в Средней Долине.

– Что же она там делает?

Дверь открылась, и вошла хозяйка с подносом, уставленным тарелками и бутылками.

Фишер сделал вид, что не слышал последнего вопроса, и бросился помогать жене.

Клэр, наблюдавший всю эту сцену и хорошо понявший недосказанное, пришел на выручку бедным хозяевам и, принявшись за предложенное угощение, начал расспрашивать об интересующих его сторонах жизни в Долине.

Рене ел очень мало, но зато проглотил четыре таблетки, две розовых и две белых. Он сосредоточенно молчал и только в конце ужина, нагнувшись к фрау Фишер, тихо спросил:

– Что случилось с Анжеликой?

Хозяйка, не поднимая на него глаз, ответила:

– О, мсье Герье, если бы вы знали, как она ждала вас, как страдала!

– А теперь? – еще тише спросил Рене.

– Теперь? – Фрау Фишер с облегчением вздохнула, вспомнив слова мужа: «Мы давно ничего не знаем о мадам Гаро». – Вы слышали, мсье Герье, она живет теперь в другом государстве?

Хозяин в это время передал мистеру Клэру ящичек с таблетками и две бутылки с питательной жидкостью.

Англичанин встал и, почтительно благодаря хозяйку за радушный прием, напомнил Герье, что пора идти, если они не желают быть замеченными на пустых улицах в позднюю пору.

Рене больше не расспрашивал. У него составилось какое-то определенное мнение обо всем. Или, напротив, он опять впал в то равнодушие, безволие, которые уже несколько раз захватывали его за последние месяцы.

Когда гости удалились, фрау Фишер упала в объятия мужа.

– Несчастный, несчастный Герье, – стонала она. – Боже мой, какой бездушной оказалась эта женщина!

– Что ты, что ты! – возражал Отто. – Опомнись, Анна. Разве можно осуждать кого-нибудь, не учитывая обстоятельств? Неужели ты была бы довольна, если бы Анжелика вечно ожидала Рене? Ведь она не могла предвидеть, что он сможет когда-нибудь достигнуть Долины.

Герье и Клэр в это время вышли из ворот на тенистую дорожку, сбегавшую вниз с холма, к человеческим инкубаториям. Они шли молча. Вдруг перед ними выросла темная высокая фигура.

– Мистер Макс Куинслей приказал вам немедленно отправиться в лабораторию, он желает говорить с вами!

– Мистер Макс Куинслей? – удивленно спросил Рене. Англичанин добавил:

– Это ошибка, вы принимаете нас за других.

– Нисколько. Вы – мсье Рене Герье, а вас зовут Джон… По фамилии…

– Клэр, – подсказал англичанин.

– Таким образом, вы видите, мы не ошиблись.

В тени деревьев показались еще два темных силуэта.

– Прошу вас следовать за мною, – проговорил все тот же незнакомый голос.

– Пожалуйста, – сказал Клэр и взял своего друга под руку. – Мы будем очень рады поговорить с мистером Максом Куинслеем.

Большой кабинет Куинслея был ярко освещен. Стекла книжных шкафов, стоящих вдоль всех стен, отражали огни электрических люстр. В высоких стеклянных колпаках, поставленных над странными аппаратами, повторялись сотни раз маленькие изображения кабинета. В камине потрескивали дрова, на мягком ковре посредине комнаты стояло большое удобное кресло, и в нем, заложив ногу за ногу, восседал Макс. Он смотрел на детей, резвившихся вокруг него. Он знал, что сейчас сюда будут приведены два путешественника, так неожиданно появившиеся на территории подвластной ему Долины, и предвкушал удовольствие встречи с ними. Он нарочно приказал разбудить детей, уже давно спавших в этот поздний час, чтобы похвастать ими перед этими путешественниками из другого мира.

И когда они уже стояли у дверей, пораженные неожиданным зрелищем, Макс сделал вид, что не замечает их.

– Что вы делаете, Марс? – обратился он к ребенку, стоявшему около камина почти без всякой одежды. – Сколько раз говорил я вам, что вы не должны проявлять своих разрушительных наклонностей в моем кабинете!

– Я хотел сделать из него лук, но он гнется и не выпрямляется, отвечал мальчуган, поднимая над своей головой согнутый металлический прут. Мышцы под его тонкой кожей вздувались в большие желваки.

– Разве вам не довольно того лука, который я вам подарил? – спросил Куинслей.

– Я хотел бы иметь их много, и длинные копья, которые можно бросать в цель.

Макс в это время нашел нужным повернуть голову к двери. Его колючий острый взгляд пронзил Герье.

– Добро пожаловать, – проговорил он иронически. – Я вижу, Долина Новой Жизни пришлась вам по вкусу? Вы единственный, кого я выпустил отсюда, и вот вы опять здесь? Я не спрашиваю, что влечет вас сюда, это мне хорошо известно. Я буду очень рад, что вы будете вполне вознаграждены за все опасности и лишения предпринятого вами путешествия. – Злая усмешка Макса заставила затрепетать Рене. – А вы, неизвестный иностранец, – чем я обязан вашему посещению? – обратился Куинслей к Клэру.

Тот спокойно отвечал:

– Я орнитолог, коллекционирую птичьих блох. С этой целью я предпринял путешествие через Гималаи. Моя экспедиция встретилась с экспедицией мсье Герье, мы соединились, и вот я в Долине. Честное слово, я нисколько не сожалею, что оказался здесь. Чудеса, которые я видел уже, ничто по сравнению с этими детишками.

Мистер Куинслей казался польщенным этими словами. Он указал на стулья.

– Прошу садиться, господа. «Детишки»… – сказал он. – Это верно, им всего полтора года, или, точнее, год и десять месяцев. Но вы видите, насколько они развиты? Не менее чем четырех-пятилетние дети в Европе. Позвольте представить их. Это разновидности нового дифференцированного человека…

Представители новой человеческой породы стояли около кресла властителя, несколько смущенные приходом незнакомых людей.

– Марс, дитя мое, – сказал Куинслей ласково, – подойдите и поздоровайтесь с дядями. Вы можете хорошенько пожать им руки. – Ребенок с серьезным лицом, глядя исподлобья, подошел к нашим друзьям и подал руку сначала одному, потом другому. Оба почувствовали: рука у малыша как клещи. Клэр попробовал похлопать мальчугана по плечу – мальчик не шелохнулся, лишь дрогнули упругие, сильные мышцы; взор был суров и решителен.

Куинслей засмеялся.