Сергей Казменко - Фантастические повести и рассказы

Корпус она к тому времени уже так изъела, что от него куски отваливаться начали, и пыль желтая следом за нами так и вилась. Живописно, наверное, мы со стороны смотрелись. А жарко и душно было, скажу я вам, до одурения. Я поначалу-то не сообразил, что окошки приоткрыть надо, а потом уже поздно стало, стекла заело. Литинг — тот вообще стекло высадить хотел, но я ему не позволил. Тоже мне, удумал, стекла выбивать в таком положении — так вмиг машину развалить можно. Летим пока, и ладно.

Я включу музыку потихоньку, а то на болоте опять чавканье началось, слышите? Не выношу я его. Нет, не знаю я, что это такое. Я ведь не выхожу ночью. Тут никто по ночам не выходит. Вернее, некоторые дуралеи все-таки выходят, но мало кто потом возвращается. Днем-то все вроде спокойно, места даже обжитыми кажутся, а что тут после темноты творится — об этом лучше не думать. Я если вдруг до темноты дела свои в ангарах закончить не успеваю, так прямо в кабине вертолета какого-нибудь ночевать остаюсь от греха. Лучше, чем через болото до дома тащиться.

Ну вот, мы уже подлетали почти, когда рядом со мной, прямо у левой ноги, порядочный кусок обшивки вдруг отвалился. Дыра в корпусе образовалась — кулак просунуть можно. Поначалу-то, как в кабину воздух свежий пошел, это даже и к лучшему показалось, сами знаете, какое после духоты блаженство — глоток свежего воздуха. Ну а потом, когда поостыл, радость быстро улетучилась. Лететь еще с полчаса оставалось, а корпус буквально на глазах разваливался. И сзади еще стук какой-то нехороший пошел.

Но мы все-таки кое-как дотянули. Посадка, правда, резкая получилась, Литинг даже лоб себе рассадил, когда головой о щиток тюкнулся, но живыми добрались, и ладно. Сели в сотне метров от ангаров, пытаюсь я выбраться не могу. Потом кое-как выполз наружу, на землю твердую ступил, да тут же и сел — ноги не держали. Нелегко такие полеты даются. Ну посидел я немного, в себя пришел. Потом встал, обратно в кабину полез — не пропадать же там барахлу-то нашему. Кропило достал, огнемет… Потом крикнул Литингу, чтобы отошел подальше, и шарахнул по машине из огнемета. Горючего в баках еще порядочно оставалось, мы с Литингом и полусотни шагов не отошли, как сзади рвануло. Но я, знаете, даже оглядываться не стал, до того мне горько и обидно было.

Я вас не утомил еще? Ну хорошо, тогда расскажу, что дальше приключилось. Только знаете что: давайте-ка поужинаем. Время уже. Сейчас я разогрею, дело минутное. У меня все налажено. Вот и готово. Я, знаете, готовить не люблю, покупаю уже приготовленную еду, чтобы только разогреть без хлопот. Быстро и, как ни странно, вкусно, ведь правда?

Ну вот, возвращаемся мы, это, через Крысиное болото к дому. Потные, грязные, усталые, все в ржавчине от заразы-то желтой. Я настолько вымотался, что уже ни пить, ни есть не хотел — только под душ и спать скорее. И уж тем более ни о чем не хотел разговаривать. Особенно не хотел разговаривать о лесе нашем проклятом. Выбрались живыми — и слава богу. Но, оказывается, Литингу нашего приключения было мало. Ему хотелось разговаривать. Причем разговаривать именно о лесе. И не просто о лесе — о Ведьминой опушке. Я даже остолбенел, как его услышал: ну а когда, говорит, полетим теперь на Ведьмину-то опушку? Так вот прямо и спрашивает, как будто после прогулки мы с ним возвратились, после отдыха какого.

Ну тут уж я не сдержался. Усталость усталостью, но тут и ангел стал бы чертыхаться. Как заору я на него: да ты, мол, соображаешь, о чем просишь? Да у меня, говорю, после этого полета неделю руки трястись будут! Да я не сумасшедший, не псих какой ненормальный, чтобы после такого в лес лететь! А про Ведьмину опушку ты мне вообще лучше сегодня ничего не говори, а то я за себя не ручаюсь. Ну и так далее в том же духе.

Он даже глаза на меня вылупил — не ожидал, наверное, что сил у меня на такой крик хватит. Слушал-слушал, потом, как выдохся я да приумолк, и говорит спокойно эдак, как будто мы с ним мирно беседовали до того, что, дескать, сразу лететь и не нужно, нет, дескать, спешки особенной, чтобы сразу лететь. Через неделю, мол, говорит, даже лучше, а еще лучше — через две недели. Потому как товарищ его, дескать, к тому времени заявиться должен, может, еще и товарища этого с собой тогда прихватим. И все это так спокойно говорит, будто вопрос с полетом нашим — дело решенное, будто только детали обговорить осталось. Слушал я его слушал, и так мне вдруг все стало безразлично, что махнул я рукой и говорю: ладно, мол, прилетай через неделю и повезу тебя хоть к черту в пекло. Согласился, в общем, а почему — самому непонятно. Я так полагаю, что этот Литинг попросту меня загипнотизировал как-то. Было в нем, знаете, что-то такое необычное, умел он убеждать. А я еще такой усталый был, что даже думать не хотелось ни о чем. Лишь бы скорее лечь, а там будь что будет — бывает, знаете, состояние такое.

Ну как мы до дома дотащились, как одежду свою зараженную жгли, чтобы в дом заразу желтую не заносить — это я еще помню. А дальше все из памяти выпало — не то я Литинга до постели доволок, не то, что больше на правду похоже, он меня. Помню только, что проснулся я только к полудню следующего дня, вспомнил сразу о Ведьминой опушке, и ну до того тоскливо мне стало, что хоть в петлю.

Литинг улетел уже. Записку оставил, что вернется дней через десять, чек, конечно, выписал — и за вертолет погибший, и в счет полета будущего. И все — ни координат своих не оставил, ни кода для связи. В общем, некуда мне уже отступать было. Да и не мог я этого сделать — раз уж сразу отказаться не сумел, то хоть в лепешку разбейся, а выполни. Дело чести.

Из всех, кого я знаю, на Ведьминой опушке этой бывал один только Герри. Рассказывали, правда, что и до него кое-кто туда добирался, да все они давно в лучший мир переселились. И поделом — нечего было такое поганое место открывать. Потому что все эти россказни про эликсир жизни — это сказочки для дураков, я вам скажу. Не может в нашем лесу быть никакого эликсира жизни. Не может. Эликсир смерти — этого сколько угодно. Кисель, которым лагерники кормятся — тоже в любых количествах. Ну и всякие гадости смертоубийственные. А чтобы из леса что хорошее добыть можно было… Знаете, наверное, эту историю с концерном «Фермент» эниарским. Ну да, про то, как пытались тут какие-то медикаменты производить — для прикрытия, конечно. Вот шуму-то было, когда их накрыли… С тех пор ни одна фирма сюда не суется. Берегут репутацию. Так что, как я уже говорил, одна от нас польза — что лагеря эниарские в лесу расположены. Лагерники там, правда, что-то такое выращивают, вроде, ну да это так, чтобы без дела не сидели. Для воспитания, так сказать. То еще воспитание в лагерях этих получается, я думаю…