Клэр Корбетт - Дайте нам крылья!

— Так вот, вертикальный градиент температуры, — проговорил Беркут. — Говоря по-простому, это как температура воздуха понижается с высотой. Средний градиент температуры — ноль шестьдесят пять градуса по Цельсию на сто метров высоты. На то, каким он будет на самом деле, влияет влажность и масса других факторов. Градиент температуры — один из самых важных показателей, так сказать, общей летабельности и подъемной силы течений. Разберись во всем этом — будет не очень просто, если ты не учила физику, особенно гидродинамику… — Он умолк: издалека донеслось пронзительное приближающееся «Витью! Витью!»

— Шахиня, — сказала Сойка. — Ходит на кругах. Это значит, что она кружит над нами и ждет, когда мы доберемся до места.

— Сейчас научу тебя одному полезному приемчику. Называется моментальный снимок облаков, — сказал Беркут. — Пусть войдет у тебя в привычку. Кому-кому, а тебе-то точно не помешает внимательнее следить за погодой.

Пери вспомнила, как ее учили в тренировочном центре летать в разную погоду, при разном ветре. Программу на каждый час показывали на экранах по всему центру. Под потолком неслись всевозможные облака.

— С облаками ты должна познакомиться ближе некуда, — твердил Хаос. — Облака — это лицо погоды, по ним все видно. Глаз с них не спускай. Вот altocumulus lenticularis, сокращенно «ac len» — высоко-кучевые линзовидные облака, они как гигантские чечевичины или стопка блинов. Этих красавчиков лучше облетать за милю. Они сформированы сильным ветром над гористой местностью. Если утро выдалось теплое и влажное и ты видишь в небе вот эту картину — пышные высоко-кучевые облака — берегись, днем будет гроза.

Хорошо, что он все это говорил. Пери очень скверно разбиралась и в небе, и в облаках.

— Итак, — продолжал Беркут, — следи, не нагромождаются ли облака. Кучевые облака всегда к этому склонны. Если они нагромождаются, жди сильного ветра и дождя, а может, града или грозы. Чтобы точно понимать, в какую сторону развивается облачность, возьми себе за правило делать мысленные снимки облаков во время полета. Делать это надо регулярно, скажем, раз в минуту. Найди себе точку отсчета, чтобы отслеживать скорость и динамику облаков, ну, например, положение относительно какого-нибудь большого дерева или горы, высоту относительно другого облака. Во время спирального подъема по термику делай снимки примерно с одной и той же точки на каждом витке. Иногда облака меняются на удивление быстро, а в небе не с чем сравнивать для масштаба, кроме других облаков, так что проще простого утратить представление о том, как они движутся и растут — или тают. Особенно пристально надо следить за тем, как они растут в высоту относительно размера оснований. Если облако быстро растет в высоту — ну, тогда сама знаешь, что делать…

— Рвать когти, — ответила Пери.

Беркут хохотнул.

Они плавно летели на запад к гряде кучевых облаков на горизонте. Пери попробовала делать моментальные снимки далеких облаков, но оказалось, что это очень трудно. Никаких ориентиров поблизости не нашлось, сравнивать было не с чем — так что Пери с трудом давались даже попытки зафиксировать в памяти все очертания, размеры и расположение облаков друг относительно друга — а уж о том, чтобы сравнивать снимки через одну-две минуты, и речи не шло.

Вот, например, то облако — разве у него только что не было маленькой плоской нахлобучки? Хотя это, наверное, неважно… Я в жизни не видела такого классного летателя, как Беркут. Гораздо лучше Питера. Лучше Хаоса. Даже лучше Сойки. Однако от того, чему он меня тут учит, впору потерять всякое удовольствие от полета. Как ощутить эту безудержную радость, когда надо помнить и о голубых дырах, и о банке энергии, и об этих моментальных снимках каждые шестьдесят секунд, будь они неладны?! Неужели я об этом мечтала, когда обрела крылья?

Сойка, похоже, уловила ее настроение.

— Как делишки? — спросила она.

— Не то чтобы очень.

— Может быть, тебе полегчает, если ты поймешь, что кучевых облаков там три разновидности. Например, такие разбросанные пушистые клочки, которые ближе всего к нам, называются по классификации cumulus mediocris, сокращенно «cu med» — кучевые средние облака. Таким хорошеньким облакам могли бы подобрать название и посимпатичнее — самое то, чтобы ясным деньком любоваться во время пикника. Средние — значит, летят невысоко. Сразу за ними виден яркий пример cumulus pileus…

— Дайте угадаю, — сказала Пери. — «Cu pil»?

— В яблочко. Видишь, какая у них плоская верхушка? Это не что-нибудь, а ледяные кристаллы. Красиво, высоко и очень холодно.

А. Значит, Пери ошиблась. Еще бы. Эти плоские нахлобучки — очень даже важно.

— А вон те грозные, но прекрасные великаны за cu pil, больше всего похожие на замедленные съемки фонтанирующей цветной капусты…

Пери хихикнула.

— Это Cumulus congestus — кучевые мощные.

— «Cu con»?

— Ага. От них мы держимся на почтительном расстоянии и уповаем на то, что они не налетят на нас слишком быстро. Кучевые облака всегда означают нестабильность — это один из весьма осязаемых выводов из суперадиабатического градиента температуры, который так дорог нашему Беркуту…

— У меня сейчас голова лопнет, — буркнула Пери.

— Упражняйся, душенька, упражняйся. Это навык, не более того. Я убеждена, что учиться летать гораздо проще, чем учиться, например, играть на пианино. Просто последствия разные. От фальшивой ноты еще никто не умер.

Они летели под основанием облаков, и вдруг Беркут резко снизился, а Пери с Сойкой последовали за ним. Заложили вираж и начали спускаться по широкой спирали.

Они снижались по направлению к лесу, который тянулся в неглубокую долину. Пери видела, что лес расстилается во все стороны, до самого горизонта. Сойка и Беркут сбросили высоту еще раз, и стали видны отдельные деревья и валуны. Потом они полетели над долиной, над самыми верхушками деревьев. За последние два дня Пери основательно натренировалась в искусстве бреющего полета. Проносясь над деревьями, Пери заметила островок нежной зелени, слишком свежей и пышной для лесной чащобы. Он бросался в глаза, словно зеленый маяк. Беркут притормозил, резко спикировал, потом замолотил крыльями часто-часто, чтобы смягчить приземление.

— Бум… Ой, — поежилась Сойка, когда Беркут врезался в землю. — Нет, я так быстро и жестко не умею. А он, наверное, привык.

И она начала плавно набирать высоту по спирали, поманив Пери за собой.

— Гляди, — сказала она, когда они забрались повыше и разглядели Беркута далеко внизу.

Беркут взял манок и трижды коротко свистнул. Под ними закружила Шахиня.