Павел Кучер - 1647 год. Королева Наташка.

Дядя Лева в своем репертуаре. Старый уже, но, если где чего затевается по части финансов — встревает первым. А может быть, он просто местное пиво распробовал? С него станется… Взять недельку отгулов, да и закатиться, на излете бархатного сезона, в курортный европейский климат. У нас-то, небось, уже вовсю белые мухи летают. Господи, которого нет, похоже, что я опять выкрутилась… Есть на кого свалить непонятное.

Осталось пару дней продержаться. Заодно собрать сведения кто, где и откуда они узнали? Ха! Откуда — я сразу могу сказать — от соседей наших, любезных. Верно, те поиздержались и поспешили загнать или заложить (что скорее) дареные камушки. А как только они попали в цепкие лапки местных ювелиров — пошли слухи.

Так! Кажется, я додумалась до важного вывода. За тот срок, что истек от момента вручения взятки барону до появления у нас этой парочки «деловых», никакой транспорт дальше Праги не успевает. Значит — ашкенази… Двести пятьдесят километров, по прямой, это, по местным меркам, сутки на перекладных лошадях. Или — двое суток езды в колесном экипаже. То-то, от них, лошадиным потом невыносимо несло. Почуяли поживу! Через любую блокаду пролезут. А ведь есть и другие деловые центры… Какая на фиг блокада!

Это на Земле-1, в XXI веке, Прага — столица маленькой второсортной Чехии. А здесь, в середине XVII века, она — крупнейший город Европы и мировой центр по производству фальшивых драгоценных камней. Лучшие алхимики Старого Света, прославленные богемские мошенники, гранильщики и шлифовальщики фабрикуют тонны блестящих побрякушек на потребу пресыщенной стилем барокко аристократии. Могу представить их реакцию. Если уж зажравшийся Амстердам от первой партии «камня иезуитов» натурально встал на уши, то разоренная Прага… с её 42 ювелирными мастерскими… Интересно, сколько их осталось?

Надо понимать дух времени. Я, только когда в одиночку по Розенбергу ходила, начала проникаться… В XVII веке прогресс новых материалов, первым делом, рванул в область нарочитого украшательства. Рынок переживает настоящий бум фальшивых драгоценностей. Кризисы, войны, голодовки и эпидемии — всем по фиг. Главное понты. С подделками бриллиантов из свинцового стекла ювелиры уже знакомы. Но, они дешевка. Настоящие бриллианты — ярче. Настоящий бриллиант легко отличить от подделки. Достаточно опустить подозрительный камень в воду. Стекло в воде «исчезает», а бриллиант (с более высоким показателем преломления) — отлично видно. Рутил, в этом отношении, превосходит (!) настоящие бриллианты, как по яркости «огня», одно из его коммерческих названий на Земле-1 «радужный камень», он буквально «сыплет искрами» на свету, так и по прочим свойствам. Только его двулучепреломление чего стоит! Изображение предметов, при разглядывании через крупный кристалл рутила двоится. Это подделать невозможно! Вообще, подделать рутил невозможно. Даже его желтоватый оттенок в XVII веке — модный. Желтоватые алмазы ценятся в разы дороже бесцветных. Получить доступ к источнику таких камней — возможность сказочно обогатиться. Весь вопрос — кому повезет?

К сожалению, на этом рынке иезуиты не помощники. У пражских ашкенази (центрально-европейских евреев) на католическую церковь огромный зуб. А мне с профессиональными спекулянтами — не тягаться. Эх! Нет, ну, почему люди такие сволочи? И почему общаться с ними должна обязательно я?

Внешний вид кристаллов природного и искусственного рутила (двуокиси титана).

Ясен пень — почему. Наказание, за грехи мои тяжкие… Ох! Правильно нам говорил на лекциях товарищ Ахинеев — «Лучше быть, чем казаться!» Всё ведь знала, всё сама понимала! Трудно жить на свете деревянной. Народу что? Народу — только бы поржать. Ради хорошей шутки, в Ангарске, не пожалели ни сил, ни времени. Вообразите, ради дешевого авторитета, одним из последних бортов, они прислали подарок. Письменный прибор, из оправленный в мельхиор темной яшмы. Инкрустированная рутилом… Красотища! При этом — вещь реально ценная. Портит впечатление одна единственная мелочь. К такому прибору полагается роскошный кабинет, полный дом слуг и благорастворение воздухов. Среди голых стен изуродованного хроническим ремонтом капонира и обстановки угрюмого милитаризма, на самодельном некрашеном столе, он выглядит краденой безделушкой в логове разбойников. Я сама, не выспавшаяся, рядом с ним — нищей подружкой главаря банды. Обратный ожидаемому эффект, короче…

Мать, мать, мать! Теперь-то я понимаю, отчего вожаки «вольных каменщиков» так странно переглядывались, когда я их у себя принимала. Крутой диссонанс, вероятно, напрягал их не по детски. Дама — без единого украшения, в штанах, с револьвером. Кругом, гм… бардак. А письменный прибор — в дорогущих самоцветах.

И кто меня тянул за язык жаловаться на хроническую нехватку звонкой монеты для оплаты… Блин! Никогда не жалуйтесь при посторонних людях! Вас могут превратно понять. Они же масоны! Приученные на лету ловить малейшие намеки. Вообразите — сидит перед вами девчонка, перед нею рассыпают радужные искры пресс-папье, с ножами для бумаг и чернильницами (из подарочного хлама мне пригодился один нож для бумаг, его и в стенку хорошо метать, и продукты к обеду нарезать — полезная штука), а она «страдает от нехватки разменного серебра». Точнее, уверяет, что страдает. Хотя, весь город гудит, обсуждая щедрые траты. Вы думаете, в Позднем Средневековье, это уникальное зрелище? Фигушки… Это — невербальный знак. Аристократочка поиздержалась, но пока хорохорится. Очевидно же, что специально выставила на обозрение фамильные побрякушки. Намек прозрачнее некуда. Только ещё написать плакат — «Возьму денег в долг. Много! Очень много! Залог у меня есть…» Сам еврейский бог велел обвести набитую дурочку вокруг пальца. Надо ли удивляться, что получать первый платеж за работу (тот самый, раздутый вчетверо) каменщики явились уже втроем, с менялой. Якобы, для проверки пробы нашего серебра и верного пересчета его курса по отношению к местной валюте.

Хорошо, ребята фото-летопись проекта ведут неусыпно. «Щелкнули» нас, в момент взвешивания денег. Ушла картинка, фототелеграфом, в очередную стенгазету. Как увидел сей натюрморт дядя Лева — разом потерял сон и покой. Свой свояка чует издалека. Моя телеграмма — уже последний штрих. Скверные предчувствия не обманули. Заваривается поистине грандиозная финансовая афера, где нас «играют в темную». И что особенно противно — поделом. Повезло, что всё же спохватилась.

— Ната! — на сеансе связи дядя Лева орал в микрофон так, будто хотел без радио докричаться через половину континента, — ту же у меня умная девочка (это у него ругательство такое, ага… есть ещё «умный мальчик» и даже не знаю, какое оскорбительнее)! Ну, подумай своей головой! А вдруг получится? — лучше б выматерил.