Георг Смит - ДИКИЙ ВОЛК(Сборник НФ)

Вот она сидит, жестокая, сияющая и ядовитая: ждет.

И жертва приходит.

— Ну, я думаю, тут дело такое, — говорит он, — вроде вторжения в частную жизнь. Но я не уверен. Поэтому мне нужен совет.

— Рассказывайте, — говорит мисс Лилач.

Жертва не может рассказывать, ее голос замолк.

— Вы под добровольным терапевтическим лечением, — говорит мисс Лилач.

Она рассматривает переданную ей мистером Эссербеном записку.

— За нарушение федеральных распоряжений относительно распределения лекарств в автоматических аптеках.

— Да, если бы я не согласился на ДТЛ, меня бы преследовали судебным порядком.

— Такова суть, — сухо говорит адвокат.

Этот человек кажется ей если не слабоумным, то до удивления простым. Она прочищает горло.

Он тоже прочищает горло, Обезьяна видит и обезьяна делает.

Постепенно, с большим количеством отступлений и запинок, он объясняет, что подвергается лечению, которое состоит в гипнотическом внушении сна. Он считает, что врач, внушая ему определенное содержание сновидений, нарушает права личности, определенные новой федеральной Конституцией 1984 года.

— Что ж, аналогичный случай рассматривался в прошлом году в Аризоне, — говорит на это мисс Лилач. — Человек под ДТЛ пытался обвинить своего врача во внушении ему гомосексуальных тенденций. Конечно, врач использовал стандартную технику, а истец был ужасным человеком: его арестовали за попытки склонения к сожительству двенадцатилетнего мальчика среди бела дня, прямо в парке Феникс. Он проходил лечение в Техакане. Я хочу сказать, что вы должны быть осторожны в предъявлении таких обвинений. Большинство врачей на правительственной службе — очень осторожные люди. Если бы вы могли предоставить какое-нибудь реальное доказательство… Простые подозрения ничего не дадут. Они могут привести вас к обязательному лечению в лечебнице для душевнобольных в Линктоне или даже в тюрьме.

— Может быть мне дадут другого врача?

— Гм. На это нужна особая причина. Медицинская школа направила вас к этому Хаберу. Там хорошие специалисты, вы знаете. И если вы обратитесь с жалобой на этого Хабера, то скорее всего, вас выслушает представитель Медицинской школы и направившей вас к Хаберу. Возможно, это будет тот самый человек. Без доказательств он поверит скорее не пациенту, а доктору. Но в таком случае…

— Душевная болезнь, — печально сказал клиент.

— Точно.

Некоторое время он молчал. Наконец, он поднял на нее глаза, чистые и ясные. Он улыбнулся и без гнева и надежды в голосе сказал:

— Большое спасибо, мисс Лилач. Жаль, что я отнял у вас время.

— Подождите, — сказала она.

Возможно он и простак, но явно не сумасшедший. Он даже не выглядит невротиком. Просто — человек в отчаянии.

— Не нужно сдаваться так легко. Я не говорю, что у вас нет причины. Вы утверждаете, что хотите избавиться от наркотиков, а доктор Хабер дает вам большие дозы фенобарбитала, больше, чем вы принимали сами. Возможно, мы организуем расследование. Хотя я очень в этом сомневаюсь. Но защита прав человека — моя специальность, и я хочу убедиться, что они здесь не нарушены. Вы ведь еще не объяснили мне ваш случай. Что делает доктор?

— Если я расскажу вам, — с печальной объективностью сказал клиент, — вы решите, что я спятил.

— Откуда вы знаете?

Мисс Лилач не поддавалась внушению — прекрасное качество в юристе — но знала, что заходит в этом слишком далеко.

— Если я расскажу вам, — тем же тоном продолжал клиент, — что некоторые из моих снов воздействуют на реальность, а доктор Хабер это обнаружил и использует мою способность в своих целях без моего согласия, вы решите, что я спятил, не так ли?

Мисс Лилач некоторое время смотрела на него, опираясь подбородком на руку.

— Что ж, продолжайте, — наконец, сказала она резко.

Он правильно догадался, о чем она подумает, но будь она проклята, если она с этим согласится. И что с того, даже если он сумасшедший? Кто может жить в этом мире и не сойти с ума?

Он с минуту смотрел на свои руки, очевидно, стараясь собраться с мыслями.

— Видите ли, — сказал он, — у него машина, изобретение, как ЗЭГ, которое анализирует мозговые волны и руководит ими.

— Вы хотите сказать, что он безумный ученый с адской машиной?

Клиент слабо улыбнулся.

— Я так выразился? Нет, мне кажется, у него очень хорошая репутация, как у исследователя, и он искренне хочет помочь людям. Я уверен, что у него нет намерения повредить мне или кому-нибудь другому. Мотивы у него благородные.

Встретив на мгновение разочарованный взгляд Черной Вдовы, он запнулся.

— Машина… Не могу сказать, как она действует, но он использует ее, чтобы держать мой мозг в же-стадии, так он это называет. Этот термин обозначает особый сон, когда человек видит сновидения. Он отличается от обычного сна. Хабер гипнотически усыпляет меня, потом включает машину, и я сразу же начинаю видеть сон. Обычно так не бывает. Так я это понимаю. Машина обязательно заставляет видеть сны. Я думаю, она их усиливает. И затем я вижу во сне то, что он мне внушил.

— Гм. Похоже на несложный метод стандартного психоаналитика, чтобы анализировать сны. Но вместо этого он внушает вам под гипнозом содержание снов? Следовательно, я заключаю, что он по какой-то причине погружает вас в состояние, в котором вы видите сны. Установлено, что под гипнозом человек может сделать почти все, даже если бы в нормальном состоянии сознание ему не позволило бы этого. Это хорошо известно с середины прошлого века и установлено законом после дела Сомервилл против. Яроджавски в восемьдесят восьмом. Есть ли у вас основания считать, что доктор внушает вам что-нибудь опасное, что является для вас морально неприемлемым?

Клиент колебался.

— Опасное, да. Если считать, что сон может быть опасным. Но он ничего не заставляет, только видеть сны.

— Сны, которые он вам внушает, вызывают у вас отвращение?

— Он не злой человек. У него добрые намерения. Я возражаю только против того, что он использует меня как инструмент, как средство, пусть и для достижения хорошей цели. Я не могу судить его — мои собственные сны имели аморальный эффект, поэтому я и пытался подавить их наркотиками и впутался в эту историю. Я хочу выбраться из нее, избавиться от наркотиков, вылечиться. Но он не лечит меня. Он меня побуждает к новым снам.

После паузы мисс Лилач сказала:

— Побуждает к чему?

— Изменять реальность, — упрямо и безнадежно ответил клиент.

Вот он сидит, спокойный, мягкий, но теперь она уже знает, что если на него наступить, он не поддастся. Он удивителен.