Сергей Снегов - В мире фантастики и приключений. Выпуск 8. Кольцо обратного времени. 1977 г.

— Да.

Дежурный снял трубку телефона:

— Кондратьев? Это я. По оповещению. Хорошо. — И обратился к Анне: — Пройдемте, пожалуйста.

Они прошли по коридору, пахнувшему свежей краской, и вошли в тесный кабинет, где за письменным столом сидел молодой лысый мужчина в статском. Когда дежурный вышел, статский спросил, в упор глядя на нее:

— Кто вы?

— Полистайте роман Толстого, и вы почерпнете в нем все сведения обо мне.

— А что вы сами об этом думаете?

— Я думаю, что на этот счет вы знаете больше моего и, надеюсь, прольете хоть какой-то свет на мою историю. Скажите, имею я какие-нибудь права de jure в современном обществе?

— Имеете. И в первую очередь юридическое право отвечать за свои поступки.

— Какие же я совершила поступки, за которые должна отвечать?

— Вот это я и собираюсь выяснить.

Анна пытливо рассматривала лысого мужчину, в ней созрело убеждение, что вот сейчас от этого человека она узнает все то непонятное, что тяготило ее последнее время. Но тут она услышала за спиной шум открывшейся двери и чьи-то шаги. Она обернулась и увидела низкорослого немолодого человека в милицейской форме с полковничьими погонами, а за ним невозмутимого Глухова и растерянную Веру.

— Вы не имеете права, — сказал Глухов.

Анна поднялась навстречу вошедшим. Глухов и Вера подхватили Анну под руки и повели из кабинета. Лысый вопросительно посмотрел на полковника, но тот ничего не говорил. Тогда лысый уже с явным раздражением сказал:

— Не забывайте, что вы тоже находитесь под следствием.

Анна обернулась и поняла, что последние слова относились к Глухсву. Когда они проходили через приемную, Анна увидела Игоря и пожилую женщину. Игорь посмотрел на Анну вопросительно, а женщина обратилась к дежурному:

— Почему вы не берете ее под арест? Она же совершила преступление!

Глухов и Вера увлекли Анну из отделения, усадили в машину.

Когда они приехали в клинику, Глухов подал Анне руку и повел ее по лестнице с висячими ступенями. Проходя мимо комнаты, где Анна видела собаку-англичанку, она услышала тоскливый вой, переходящий в жалобное повизгивание.

— Почему ее мучают? — спросила Анна.

— Она сегодня сдохнет, — сказал Глухов и резко обернулся к Вере: — Оставь нас.

Вера остановилась. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, потом Вера повернулась и пошла в противоположную сторону, а Глухов повел Анну дальше.

— Я видела, как эта собака делала переводы из английского.

— Это можно сделать не только с собакой.

— И с человеком?

— Да, так.

— И тогда человека постигнет участь этой собаки?

— Нет. Мозг животного не выдерживает нагрузки абстрактных понятий, а человек выдержит любой комплекс информации. Ведь не умер же Соллертинский, знавший двадцать шесть языков.

Они поднялись по узкой винтовой лестнице и очутились в зале со стеклянным потолком. По обе стороны были расположены низкие пластмассовые двери, а посреди зала в окружении кадок с комнатными растениями стоял стол с приборными досками, за которым сидел мужчина в белом халате. Глухов обратился к нему:

— Мне нужна зеленая комната.

— Я не могу без разрешения главного.

— Мне только на локальный импульс.

Мужчина колебался.

— Это очень нужно, — сказал Глухов.

— А какое напряжение?

— Минимальное.

Мужчина облегченно вздохнул:

— Это еще ничего.

Он нажал одну из клавиш пульта. Над одной дверью зажглось зеленое табло. Глухов провел Анну в довольно тесное помещение с низким пультом и вертящимся табуретом. Раздвижная дверь. А дальше — еще одна комната без окон, с темно-зелеными стенами и таким же потолком, посреди кожаное кресло, а перед креслом желтоватый экран.

— Сядьте, — сказал Глухов. Анна села в кресло. — Вы хорошо знаете элегию Шуберта?

— Я ее много раз слышала.

Глухов включил невидимый звуковоспроизводящий аппарат, и Анна услышала знакомую музыку.

— Вы знаете стихи Тютчева "О, этот юг, о, эта Ницца…"?

— Наизусть не знаю, но слышала.

— А вы были в Ницце?

— Нет.

— А теперь делайте то, что я вам скажу. Вы поймете то, что хотите понять. Только будьте внимательны.

Он повесил поверх экрана гравюру с изображением северного озера и печальных сосен.

— Смотрите на эту гравюру. Внимательно. И ни о чем не думайте. Слушайте музыку.

Он вышел, Анна слышала, как за ним задвинулась дверь, и ей показалось, что она навсегда останется в этой комнате, отрезанной от всего мира. Но она подавила в себе это чувство и стала внимательно разглядывать висящую перед ней гравюру. На какое-то мгновение Анне показалось, что свет в камере стал меркнуть. Стены и потолок стали невидимыми. Казалось, она засыпает, она не противилась этому ощущению, помня, что Глухов обещал ей разъяснение всего непонятного. А потом свет вдруг стал ярче, и музыка прекратилась. Кончилась элегия Шуберта. Анна подумала, что войдет Глухов и заведет какую-нибудь другую музыку, но Глухов вошел и сказал:

— Все. Теперь вы видели Ниццу?

И тут Анна вспомнила, что месяц или два назад она видела теплое Средиземное море, пальмы на набережной, аллею кипарисов и здание, похожее на Царскосельский вокзал.

— Я видела Ниццу, только не знаю, как это случилось.

— Вы помните, что жили в Москве и Петербурге, однако помните, что видели Ниццу.

— Да. И море. И пальмы. И дом, похожий на вокзал.

— Это уже не Ницца. Это Монте-Карло. Это видел я. И я передал свои впечатления вашему сознанию.

— Значит, любые впечатления можно передать другому человеку?

— Да. Если хорошо их помнить.

— Значит, при помощи этого устройства можно внушить человеку все что угодно?

— Все что угодно.

— И можно внушить любой женщине, что она Анна Каренина?

— Любой женщине.

— А кто я на самом деле?

— Я не хочу вам этого сейчас говорить.

— Вы обещали.

— Я обещал, что вы все поймете, и вы, я вижу, поняли.

— Кроме самого главного: кто я?

— Вы это узнаете. Вы понимаете, что вы — исключение? Вы — первый человек в мире с полностью переделанной ассоциативной психикой.

— Кому я этим обязана?

— Узнаете позже. Вы должны предстать перед комиссией.

— Комиссией?

— Научной и следственной. И когда будет официально установлена ваша идентичность с героиней Толстого, вам можно будет узнать, кто вы на самом деле.

— При чем здесь комиссия? Как вы сказали? Научная и следственная? А зачем следствие?

— Вы это узнаете. До комиссии вы ничего не должны знать. Так будет лучше для всех нас. И в первую очередь для вас.