Джефф Лонг - Год зеро

Военные сидели рядком: руки сложены, лица непроницаемы. Они были спокойны. А Натан Ли — растерян. Похоже, им было на все плевать.

— В любую минуту они могут пойти на штурм города. А вам вроде как полагается защищать нас.

— Ситуация под контролем, — заявил генерал.

— Да их присутствие — само по себе очевидная и постоянная опасность, — возмутился кто-то.

Священник одной из местных церквей постучал пальцем по микрофону перед собой. Это был старый человек с облаком седых волос и бакенбардами шотландского горца. Он подался вперед и проговорил:

— Они — полевые лилии[90]…

Люди нетерпеливо ждали.

— Они терпят голод и жажду, — продолжил священник. — Христиане бедствуют. Им нужна помощь.

— Переносчики заразы! — выкрикнула какая-то женщина. — Они уже мертвы. И надо разогнать их, пока не поздно. Иначе как мы сможем эвакуироваться, если они блокируют шоссе?

Генералы напоминали сидящих в ряд Будд — ни малейшего признака волнения.

— Время придет, — подал голос один из них, — и мы заставим воды расступиться.

— Это вы о чем?

Генерал улыбнулся.

— Раз уж заговорили о Библии…

Других объяснений он не представил.

— Накормите их, — добивался своего священник. — У нас столько всего. Дайте им хлеб жизни[91].

— Чтоб привалило еще больше? — спросил кто-то.

— Они идут с миром, — ответил священник.

Он говорил как герой старого фильма «День, когда остановилась Земля».

— Может, и с миром, — сказала женщина. — Но так просто они не уйдут. Они забрались слишком далеко, и им нечего терять. Возвращаться некуда. Они заражают друг друга. Домой они не собираются. А перед глазами — вот он, Лос-Аламос.

— Проявите к ним милосердие, — мягко упорствовал священник, — и они поступят так же.

Его прервали выкриками:

— Преподобный, вы не в своем уме!

Вмешалась Миранда. Она обратилась к генералам:

— А что посоветуете вы?

Генералы накрыли руками микрофоны и заговорили между собой. Покивали головами. Наконец один из них взял слово:

— Лучше, когда они у нас на глазах, чем гадать, где прячутся. Пусть приходят. Хоть все. Пока они за рекой, мы в безопасности.

— Вы ничего не собираетесь предпринимать? — недовольно вопросил специалист по молекулярной физике. — Сбросьте на них пару бомб.

Собравшиеся неодобрительно загудели, услышав это предложение.

— Нет, я имею в виду — по краешку, — уточнил он, — с нашей стороны долины. Чтобы расшевелить их и вынудить отступить.

— Мы не станем их запугивать, — ответил генерал.

— Но надо же что-то делать!

— Приглядывать за ними и ждать. И кормить, — сказал генерал.

— Что?!

Священник прикрыл глаза, благодаря Всевышнего.

— Преподобный высказал разумную идею. Это сработает в нашу пользу, — заявил генерал. — Накормите их и дайте самое необходимое. Пусть пребывают в мире.

— Вы говорите как пацифисты из Санта-Фе, — сказал начальник лаборатории. — Любовь и милосердие. У нас под носом собирается целая армия. По камерам наблюдения я видел оружие, солдат-дезертиров. И с каждым днем они становятся все сильнее.

Генерал навалился на стол — его плечи вздернулись словно крылья.

— С каждым днем они все слабее, — парировал он. — Если посидят там еще немного — вымрут без посторонней помощи.

Обсудили и решили: милосердие станет их оружием.

И начали подкармливать своего врага.

Декабрь

Это было время года, когда девочки и мальчики превращались в Фей Драже и мышек. Большой театр давал в городе второе ежегодное представление «Щелкунчика». Остатки Денверского симфонического оркестра с трудом освоили Чайковского. Известный бродвейский продюсер, получивший здесь кров, бился со знаменитым голливудским продюсером за постановку, свет и кредит.

Появились венки из листьев вечнозеленых растений. Деревья в парке дали красные дугообразные ростки и побеги, напоминающие пенополистироловые леденцы в форме посоха. Вдоль тротуаров вытянулись тысячи фаролитос — утяжеленные песком бумажные пакеты с зажженной внутри свечой. Натан Ли никогда не думал, что в Лос-Аламосе осталось столько свечей. Как и детям в школе, Таре рассказали о Хануке и дрейдлах, Кванзаа, младенце Иисусе в яслях и о Санте. Разумеется, ее держали дома: застенчивая девочка была все еще подвержена тяжелым эмоциональным вспышкам. У капитана была коллекция старых пластинок: наслушавшись их, она вполголоса мурлыкала рождественские гимны из репертуара Перри Комо.

Исследователи приходили на работу с разрумянившимися щеками и в толстых свитерах. Микроволновки благоухали, как яблочный сидр. Вместо омелы над дверями кабинетов подвешивали стручки красных чили. Поднимались мензурки с домашним пивом, любовно выдержанным в лабораторной стеклянной таре. Каждый был настроен как следует повеселиться в праздник.

А непрошеные гости не уходили.

В течение нескольких недель чумной лагерь вдоль Рио-Гранде разросся до огромных размеров. Предыдущие расчеты военных были превышены в десятки раз. В долине скопилось порядка миллиона человек и еще больше было на пути сюда в последнем приступе движения колонистов Америки: тощие и обветренные, сидящие прямо на земле у границы страны Оз. С воздуха они напоминали миграцию колоссального стада животных. А еще — Вудсток.

Город негодовал. Разве не для них день и ночь трудятся ученые в поисках вакцины? Разве не заслуживают жители Лос-Аламоса собственного Рождества, не имеющего отношения к примитивному Христу, порожденному лихорадочным бредом зараженных чумой переселенцев? Будто древние предки с ножами явились к своим потомкам. Это было неправильно.

Религиозный пыл паломников был неистовым и пугающим. Камеры слежения, установленные к западу от реки, транслировали картинку ветхих палаток «Норт Фейс», ржавеющих лачуг из рифленого железа с односкатными крышами, картонных хибар, камней, сложенных для защиты от ветра, и выдолбленных в земле отхожих ям. Натану Ли пилигримы напомнили самого себя в базовом лагере Эвереста под конец сезона восхождений: растрепанные волосы, горящий взгляд. Ночи были уже морозными. Люди спали под открытым небом, некоторые едва одетые. Пойманный в ловушку меж стенами долины и потолком холодного воздуха дым костров стелился над их головами коричневым смогом. Склоны гор оголились: деревья и густой кустарник вырубали от Таоса на юг, до самого Санта-Фе. Сами же горы выглядели так, словно были обглоданы до земли гигантскими термитами. Все деревянное свозилось на тачках в утробу лагеря и сжигалось.