Александр Розов - Одиссея креативной королевы

= Всем, кто меня слышит! Это Эйрбас-380, рейс QF-3 Сидней-Гонолулу! Внезапная разгерметизация. Координаты 12.4 – 161.0, курс 39. Снижаюсь с 11.500 до 2.700.

= QF-3, это полиция Меганезии! Какая обстановка на борту?

= Это QF-3, мы пока не уточнили повреждения, не знаем, что случилось.

= QF-3, это полиция. Снижайтесь, разворачивайтесь направо, до курса 148, и мы вас выведем на экстренный лэндинг в Порт-Вила Вануату. Как поняли?

= Это QF-3, мы пытаемся справиться с управлением. Тут проблема (неразборчиво).

…

Параллельно - на яхте «Тень Солнца», на маршруте Сан-Кристобаль – Вемерана.

Разговор за чаем в кают-компании яхты затянулся далеко за полночь. Лйалл Тью был превосходным рассказчиком – особенно в том, что касалось его профессии: морской экологии и биолокации. Королеве именно сейчас хотелось отвлечься от неприятных политических интриг, так что она готова была слушать Тью сколько угодно. Сначала темой были дельфины - их разум, очень непохожий на человеческий, их миграции, и  методы охоты. Их стайные обычаи, их ультразвуковые имена, их дружба, любовь. Их взаимодействие с другими млекопитающими – прежде всего, с людьми, но не только.

Добравшись до этого «не только» доктор Тью вдруг упомянул Чанди Кестенвэл. Нет, конечно, не в связи с «войной за баронское наследство», а в связи с ее экологическим проектом: парком коралловых ламантинов на огромном подводном атолле Лвайра, в акватории чуть северо-восточнее острова Новая Ирландия. По словам Тью, атолл был выбран не очень-то удачно. Преобладающие глубины в лагуне более полста футов, а ламантинам нужны луга на глубине 10 - 20 футов. Поэтому, идея Чанди переселить на Лвайра популяцию этих существ из Большого Папуа не имела перспективы. Но, как иногда случается, ошибка проекта дала неожиданный интересный результат: лагуна Лвайра, вследствие действий человека, стала микрорайоном совместного обитания коралловых ламантинов и ново-гвинейских дельфинов (которые мигрировали тоже с западной стороны Папуа, из акватории, ставшей неуютной из-за военных действий).

По словам Тью, наблюдение за тем, как дельфины изучают неожиданных соседей – симпатичных, толстых и слегка неуклюжих ламантинов, открыло абсолютно новое направление в высшей зоопсихологии. Ламантины оказались своеобразным «общим фокусом интереса» для дельфинов и людей…       

… - Впрочем, - отметил Тью, - даже на этом научном поле сразу возникли военные.

- Военные? – удивилась Боудис.

- Да. В последней декаде марта, когда это стало по-настоящему интересно, на Лвайра прикатил десант экспертов с базы Народного флота Капингамаранги, что в 200 милях севернее, и проект сразу стал военно-гражданским. Для ламантинов и дельфинов так, наверное, даже лучше. Теперь о них заботится целый спецотдел Creatori.   

- Военно-инженерная служба Меганезии? – спросил лейтенант Антрим.

- Формально, - ответил Тью, - это служба Департамента развития, но фактически она изрядно милитаризована. Хотя, Creatori не мешает чисто гражданским ученым что-то делать на большинстве своих спецобъектов. Ко мне, по крайней мере, там относятся доброжелательно, и ни разу не отказали в помощи. Но мне не нравится милитаризм.   

- Минуту, - сказала королева, - а как же мисс Кестенвэл? Это ведь ее проект.

- Изначально так и было, - подтвердил бывший бермудский эколог, - но теперь мисс Кестенвэл присутствует там лишь номинально. А фактически, она занимается некой биологической логистикой: распределяет толпу избыточно-ввезенных ламантинов по акватории Меганезии, в хорошие руки, разумеется. После феерического скандала с ее мнимым скотоложеством, точнее ламантиноложеством, эти существа стали предельно популярными среди новых канаков. Я слышал, что одно маленькое стадо ламантинов переброшено аж на Туамоту - три тысячи миль к востоку от ново-гвинейских морей.            

- Ламантиноложество, надо же… - произнес Антрим, и в этот момент в кармане Тью зазвонил телефон. 

Лйалл Тью сделал извиняющийся жест, и вытащил трубку. 

- Алло, я слушаю…

- Aloha, доктор Тью, - послышался спокойный чуть хрипловатый мужской голос, – я доктор Джерри Маклай, пожалуйста, передайте трубку хозяйке яхты. Она меня знает.

- Э-э… Простите, вы сказали «хозяйка яхты»?

- Да. Не надо лишних имен. Скажите ей мое имя и дайте трубку. Это срочно. 

- Э-э… Миледи, с вами срочно хочет поговорить некий доктор Джерри Маклай.

- Срочно? – переспросила она, мгновенно забеспокоившись, – Давайте!

Лйалл Тью передал ей трубку, и она быстро спросила:

- Мистер Маклай, что-то случилось?

- Да. Вы под угрозой, и осталось очень мало времени. Вы доверяете мне?

- М-м… Думаю, что в вопросах безопасности я вам более, чем доверяю.

- ОК. Немедленно скажите доктору Тью: «Код Red-eye. Это не учебная тревога».

- Хорошо, - согласилась королева, - мистер Тью, код Red-eye. Это не учебная тревога. 

- О, черт… Миледи, вы уверены, что доктору Маклаю надо доверять?

- Я более, чем уверена. Действуйте, исходите из этого.

- Ясно, миледи. Тогда немедленно все в спасательную лодку. Мы покидаем яхту.

- Что? – изумился лейтенант Антрим.

- Мы покидаем яхту, - быстро повторил Тью, - телефоны бросаем здесь и уходим на предельной скорости. Код Red-eye значит, что наш транспорт – цель авиа-удара. 

…

В это же время в воздухе, на полицейской частоте.

= Фокстрот-4, это Альфа-2, у тебя там рядом аэробус Сидней-Гонолулу. Видишь?

= Это Фокстрот-4, так точно, вижу проблесковые маяки аэробуса. Он снижается.

= Ага. Фокстрот-4, сделай облет, посмотри, что с ним, и доложи.

= Ясно, Альфа-2. Я приступаю к облету. Но мне уже отсюда видно: салон темный, в иллюминаторах нет света ни фига. Кабина чуть светится, наверное аварийное.

= Это Альфа-2. Ну, ты нормально сделай облет. Спецам в Сиднее надо понять, что с чертовым лайнером, и как это подправить, чтоб дотянуть до Порт-Вила.

= Ясно, Альфа-2, уже делаю…

Пилот Крабоида с позывными Фокстрот-4 начал выполнять стандартную процедуру облета и внешнего осмотра аэробуса (73 метра в длину, 80 метров размах крыльев). Непросто разглядеть что-то важное при свете носового прожектора Крабоида, и при вспышках габаритных проблесковых маяков аэробуса. Точнее - почти нечего нельзя разглядеть, кроме обширных повреждений обшивки или оперения. В данном случае подобных проблем не наблюдалось, но самолет (со слов пилотов) «взбрыкивал», т.е. демонстрировал нестабильность, и нечетко реагировал на управляющие действия. В наличии было топливо на 11 полетных часов, а это означало неплохие шансы успеть выявить и хотя бы частично устранить неисправность …