Фрэнк Херберт - Еретики Дюны

— По-моему, они захватили его.

В шепоте Бурзмали звучала глубокая печаль.

Один из его замаскированных сотоварищей проговорил:

— Теперь живее. Вон туда, вниз.

Их провели через узкую расщелину. Кто-то поблизости чем-то хрустнул. Руки заторопили их в закрытый проход. Треск раздался позади них.

— Закройте как следует дверь, — проговорил кто-то.

Вокруг них загорелся свет.

Данкан и Луцилла огляделись и увидели большую, богато обставленную комнату, явно вырубленную в скале. Мягкие ковры устилали пол — темно-красное и золотое с фигурными узорами — повторяющиеся зубцы башен, разбросанные на бледно-зеленом. Хаотичная груда одежд лежала на столе рядом с Бурзмали, который сейчас тихим голосом переговаривался с одним из их сопровождения: белокурым мужчиной с высоким лбом и пронзительными зелеными глазами.

Луцилла внимательно прислушалась. Слова были понятны, они относились к тому, как расположена охрана, но акцент этого зеленоглазого мужчины был такой, какого она раньше никогда не слышала, набор гортанных звуков и согласных, отщелкивающихся с удивительной резкостью.

— Это не-палата? — спросила она.

— Нет, — ответил мужчина позади нее, говоривший с таким же акцентом. — Нас защищает алгая.

Она не повернулась к ответившему, вместо этого взглянула на светлую желто-зеленую алгаю, покрывавшую толстым слоем стены и потолок. Всего лишь несколько пятен темной скалы были заметны возле пола.

Бурзмали прервал разговор.

— Мы здесь в безопасности. Алгаю выращивают специально для этого. Жизнеопределители доложат только о присутствии растительной жизни и ни о чем другом, что прикрывается алгаей.

Луцилла резко повернулась на каблуках, рассматривая по очереди всю обстановку комнаты: грифон Харконненов, инкрустированный хрустальный столик, экзотические ткани на стульях и кушетках. Стойка для оружия возле одной из стен, на ней два ряда длинных полевых лазерных пистолетов такого образца, которого она прежде ни разу не видела. У каждого из них был широкий раструб и на курке был завиток золотого предохранителя.

Бурзмали вернулся к разговору с зеленоглазым мужчиной. Теперь они занялись обсуждением, как следует замаскироваться. Она слушала это только частью своего ума, изучая двух членов их эскорта, остававшихся в комнате. Остальные трое разместились в проходе возле оружейной комнатки, отверстие закрыто густо свисавшими поблескивавшими серебряными нитями. Данкан, она видела, осторожно наблюдает за ее реакцией, его рука на небольшом лазерном пистолете у пояса.

«Люди из Рассеяния? — удивилась Луцилла. — Чему они верны?»

Она небрежно подошла к Данкану и, используя язык прикосновений, поделилась своими подозрениями.

Оба они поглядели на Бурзмали. Предательство?

Луцилла опять принялась разглядывать комнату. Наблюдают ли за ними невидимые глаза?

Помещение освещали девять глоуглобов, создавая свои особенные островки сильного сияния. Свет достигал обычного уровня рядом с тем местом, где Бурзмали до сих пор разговаривал с зеленоглазым мужчиной. Часть сверканий исходила непосредственно от плавающих глоуглобов, все они настроены на густо-золотой, а часть более мягко отражалась от алгаи. Из-за этих многократно отраженных отблесков целиком исчезали всякие тени, даже под мебелью.

Серебряные нити внутреннего прохода раздвинулись, и в комнату вошла старуха. Луцилла воззрилась на нее. У женщины было морщинистое лицо, темное, как старое розовое дерево. Лицо взято в четкую узкую рамку растрепанных седых волос, ниспадавших ей почти до плеч. На ней было надето длинное черное одеяние, на котором золотом были вышиты мифологические драконы. Женщина стала позади кушетки и положила на спинку кушетки руки с выступающими венами.

Бурзмали и его собеседник прервали свой разговор на полуслове.

Луцилла перевела взгляд со старухи на свое собственное облачение. Кроме золотых драконов, одежды были сходного пошива. И капюшоны одинаково откинуты на плечи. Только лишь боковая прорезь и то, как она открывалась спереди, отличало ту одежду, на которой были вышиты драконы.

Когда женщина не заговорила, Луцилла посмотрела на Бурзмали, чтобы он объяснился. Бурзмали поглядел на нее в ответ взглядом напряженной сосредоточенности. Старуха в свою очередь продолжала безмолвно разглядывать Луциллу.

Напряженность этого разглядывания наполнила Луциллу беспокойством. Данкан это тоже чувствовал, увидела она. Он держал руку на маленьком лазерном пистолете. Длительное молчание, пока глаза ее изучали, усилило ее беспокойство. Было что-то почти бене-джессеритское в том, как старуха просто стояла и смотрела на нее.

Данкан нарушил молчание, требовательно спросив у Бурзмали:

— Кто она?

— Я одна из тех, кто спасет ваши шкуры, — ответила старуха.

У нее был тонкий, чуть надламывавшийся голос и все тот же странный акцент.

Иные Памяти Луциллы предложили ей многозначительное сравнение с одеянием этой старухи: «Оно похоже на то, что носили древние гетеры».

Луцилла покачала головой. Без сомнения, эта женщина слишком стара для такой роли. И фигуры мифических драконов выполнены на ткани, отличавшейся от тех, что предлагала ей память. Луцилла снова перевела взгляд на старое лицо: глаза мутные из-за болезней старости. Сухая корочка залегла в морщинках внутренних уголков век. Слишком уж стара для гетеры.

Старуха повернулась к Бурзмали.

— По-моему, она сможет носить это вполне нормально, — она начала разоблачаться из своей накидки с драконами. Луцилле она сказала: — Это для тебя. Носи с уважением. Мы убили, чтобы достать это для тебя.

— Кого вы убили? — спросила Луцилла.

— Послушницу Преподобных Черниц! — в сиплом голосе старухи звучала гордость.

— Почему мне надо в это облачаться? — вопросила Луцилла.

— Ты обменяешься одеждами со мной, — ответила старуха.

— Не без объяснений, — Луцилла отказывалась принимать протянутую ей одежду.

Бурзмали шагнул вперед.

— Ты можешь ей доверять полностью.

— Я подруга твоих друзей, — сказала старуха. Она потрясла своим одеянием перед Луциллой. — Ну бери же.

Луцилла обратилась к Бурзмали:

— Я должна знать задуманный вами план.

— Мы оба должны его знать, — сказал Данкан. — По чьему повелению мы должны доверять этим людям?

— Тега, — ответил Бурзмали. Он посмотрел на старуху. — Можешь сказать, им, Сирафа. У нас есть время.

— Ты будешь носить это одеяние, сопровождая Бурзмали в Ясай, — пояснила Сирафа.