Ирина Крупеникова - Застава

— Я приеду к тебе, — крикнул юноша через открытую дверь.

Автомобиль тронулся с места.

— Но без комфорта: верхом на мотоцикле, — добавил Ворон себе под нос.

Лис, разумеется, услышал, придвинулся вперёд и опёрся о спинки передних сидений так, чтобы оказаться между братьями.

— Ругаться прямо сейчас будете? Или дома? — осведомился он.

И без промедления получил щелчок в лоб.

— Сиди, ловец неприятностей. И без нас с тебя хватит.

— Без вас я бы оттуда живым не ушёл, — совершенно серьёзно сказал Борис Полозов.

— Мы прибыли к шапочному разбору, — напомнил Ворон. — Благодари силы природы за своевременное вмешательство.

— Ничего подобного. Силы природы всего лишь привели в исполнение проклятие его матери, — отчеканил Борис. — А за секунду до этого пулю поймал Тур. Тур, покажи. Где она?

— Лис, это нелепо, — тихо возразил Всеволод Полозов. — Я был в машине на шоссе, во-первых. Во-вторых, поймать пулю физически невозможно.

— Мы оба видели её у тебя на ладони! — подскочил юноша. — Ворон, ты ведь тоже видел!

— Что-то я видел. Но… — он прикусил ус. — Тур, эта штучка всё ещё у тебя?

— Я не помню, что с ней сделал.

— Ну вот, опять, — простонал Лис. — Братцы, что вам ещё нужно, чтобы понять, кто вы есть на самом деле?

Брови близнецов синхронно сомкнулись над почерневшими глазами.

— Наверное, время, малыш, — произнёс Тур.

— А я думаю, вы боитесь взять на себя ответственность. Ту самую, о которой ты сам сказал Оле. И можете не продолжать. Я умолкаю, — Лис гордо вскинул веснушчатый нос. — Чему я с вами научился, так это ждать.

* * *

Спорная тема более не поднималась, и Лис остался весьма доволен собой. Наблюдая за помрачневшим Туром, он решил, что сказал достаточно, чтобы братья всерьёз задумались о своих потенциальных сверхъестественных способностях. Лучшего примера, чем сегодняшняя ситуация, и представить было невозможно.

Лис в самых ярких красках расписал приключение Деду, однако ожидаемого одобрения не встретил.

— Ты это, лучше б о братьях подумал, — проворчал болотник.

— Но я же о них и думаю! — удивился Лис.

— Думать-то думаешь, да не той мозгой, — вздох, облачко болотного тумана отделилось от привидения и взлетело под потолок. — Тебя послушать, получится, будто человек обернулся призраком и поймал пулю, покамест другой на его мёртвое тело смотрел. А после, это, взял и ожил. Помозгуй-ка, каково обоим было?

— Ну тебя, Дед, — отмахнулся Лис. — Что бы тебе ни говорили, ты обязательно повернёшь всё в минус!

— Опаньки, — болотник тряхнул седыми лохмами. — А где ты видал, чтобы в природе один «плюс» значился? Возьми ты своё «всё» и пораскинь умишком. Нету такого там, чтобы только «плюс». Обязательно «минус» где-то найдётся. Иначе б мир кувырнулся в твой «плюс» и в тартарары кубарем. Вот я для тебя что?

— Плюс, — неуверенно ответил юноша.

— Ага. А для дочки моей — минус. С тех пор как без вести в болоте сгинул и числюсь «минусом».

Он натужно крякнул и побрёл в темноту коридора, а собеседник остался стоять на пороге своей комнаты с приоткрытым ртом.

Смутную тревогу, зарождённую витиеватой проповедью Деда, подогрел телефонный звонок. Лис навострил уши.

— Маринушка? Здравствуй, милая… Конечно… Конечно, помним! Да. Исправимся обязательно… Через полчаса. Непременно.

Лис усмехнулся и бесшумно закрыл дверь.

— Как с гусей вода, — прокомментировал он пустой комнате, вспомнил, что Кикиморы нет и поболтать не с кем, вздохнул и с размаху распластался на тахте.

Ворон опустил трубку.

— Я первым в душ.

Брат, стоящий возле окна спиной к гостиной, не пошевелился.

— Тур?

— Будет лучше, если ты поедешь один.

На дом опустилась глухая тишина.

— Тур, что с тобой? — голос Ворона раздвинул мёртвое молчание.

— Я не имею права разыгрывать из себя человека. Перед ней.

— Что?.. Что тебе взбрело?

Подвернувшийся на пути стул шершаво проехал по ковру.

Тур круто обернулся.

— Ворон, давай наберёмся смелости и примем вещи такими, какие они есть. Сегодня я был призраком и созерцал землю с высоты птичьего полёта. Потом Лис позвал. Я видел выстрел, бросился к парню и перехватил пулю прямо из Перехода.

— Тебе это приснилось, — выговорил Ворон.

— Сон — это окно в личную память человека. Мой сон — это смерть. Ты сам прекрасно знаешь, но не хочешь поверить. А ты вспомни семь мостов, гробницу в корнях мёртвого дуба, саван из бычьей шкуры. Это было.

— Не здесь.

— А здесь была засада душманов, взорванный БТР и гора трупов, под которой выжил ты один. И были чёрные пластиковые мешки вместо бычьей шкуры.

— Я нашёл тебя!

— Твоя вера и твоё безрассудство вырвали меня из объятий Морены там. Как было на этом свете, я представить не могу… Но совершив вместе с тобой переход в живой мир, я стал призрак, облачённый в плоть, сотканную из твоей жизни.

— Ты считаешь, я поступил безрассудно? — чёрные глаза-угли вспыхнули. — Я должен был смириться со смертью и продолжать жизнь один?

Тур неопределённо качнул головой.

Ворон в сердцах отшвырнул стул, застрявший между ним и братом, и шагнул вперёд.

— Я тоже побывал на той стороне. Это длилось всего миг, но я помню. Помню бесконечную войну на радость Пятнице, помню копьё солдата, пробившее чёрный панцирь Змиулана, позорное бегство болотных тварей и ликование войск Симаргла. А ещё пустоту, наступившую после победы. Я помню, как, стоя над омутом, увидал твоё отражение в воде и как прозрел, осознав, кто мы друг для друга. Я отринул имя и лицо, которыми заменили мне оборванные корни. И отправился через семь мостов с одной единственной целью: чтобы мы оба, вдвоём, плечо к плечу встали на одну дорогу и вернулись в мир живых живыми. А не призраками в саване из человеческих тел!

Тур низко опустил голову и прикрыл глаза. Ворон приблизился к нему вплотную.

— Брат, если ты считаешь, что нам это не удалось, значит, всё закончилось уже тогда, в Афганистане. А наше теперешнее существование — это призрачный сон, один на двоих.

— Нет…

— И я думаю — нет, — Ворон взял брата за плечо. — Мы ушли туда разными дорогами, а вернулись одной. Я понятия не имею, как физически сие объяснить, и искать объяснения не собираюсь. Придёт время, учёные разложат по формулам энергетику души, построят математические модели, создадут эмуляторы и так далее. А мы уже сейчас знаем, что есть смерть, а что есть жизнь, и что мёртвая память не чета памяти живой.

— Без смерти нас нынешних не было бы здесь, — тихо произнёс Тур.

— Верно. А ещё не было бы сотен спасённых тобой жизней. А некоторые заблудившиеся души до сих пор слонялись бы в тумане. Но это же не означает, что мы мёртвые: ни я, проводивший Пашу по мосту, ни ты, открывшей мне двери туда. Просто мы знаем и умеем то, что не понимают другие. Мы — рождённые смертью, но рождённые для жизни.