Геннадий Марченко - Музыкант (трилогия)

– Я бы не стал так безапелляционно заявлять. Увидят в кадре красные серп с молотом – и прощай мечта о телевидении.

– Да ладно, я этот момент обговорил с режиссером, – отмахнулся Эндрю. – Он сказал, что его босс симпатизирует идеям Коминтерна, которого уже не существует, причем свои взгляды даже не скрывает… Кстати, каждому из вас причитается по 15 фунтов.

Я принимаю банкноты с показательно-безразличным видом, словно бездушный банкомат, а остальные музыканты с чувством благоговения. Еще бы, оказалось, за то, чем они занимались бесплатно дома, здесь еще и платят.

Раздался осторожный стук в дверь. Оказалось – Хелен. Тоже рассыпалась в комплиментах, мелочь, как говорится, а приятно. Что ж, надеюсь, что число 30 апреля войдет в историю как дата первого публичного выступления группы «Sickle & hammer»!

– Так, а теперь, как я и обещал, едем отмечать наш дебют в бар «Matreshka», – объявил Эндрю. – Сегодня я угощаю!

– Не против, если Хелен поедет с нами?

– Хелен?.. Да пусть едет, гулять так гулять, так кажется, у вас, русских, говорят? А гитару, Егор, можешь оставить в гримерке, я завтра ее сам заберу. И вы, ребята, чего таскать инструменты с собой будете, оставляйте тут. Ключ от гримерки будет у меня, потом созвонимся и заберете гитары.

Впрочем, Юджин все же не рискнул оставить здесь свою скрипку. Не работы Страдивари, но все же… Тем более размеры не такие угрожающие, как у гитары, руки не отвалятся.

Вот так мы всей толпой завалились в русский бар возле станции «Ист-Хэм». Эндрю его выбрал, якобы желая потрафить мне, хотя заведения с такими вот китчевыми названиями всегда вызывали у меня не самые положительные эмоции. Но спорить я не стал, может, внутри все окажется вполне цивильно.

В той жизни бывать тут мне не доводилось, хотя кое-что слышал о баре краем уха. Например, что основал его какой-то белоэмигрант. Как оказалось, этим белоэмигрантом был штабс-капитан Евгений Васильевич Ревенский в 1927 году, что явствовало из вывески возле входа на русском и английском языках. А сейчас, как я узнал позже, заведением управляет его внук Кирилл Иннокентьевич.

Убранство бара соответствовало названию. На крепких дубовых столиках, сработанных показательно кондово – вышитые рушники, самовар за стойкой, а в углу – двухметровое чучело медведя в бочонком в лапах. На бочонке желтыми буквами намалевано «Мёд». На небольшой сцене трио музыкантов в вышиванках, подпоясанных красными шнурками, шароварах и сапогах, аккомпанировали парой гитар и скрипкой ряженой под цыганку тетке лет сорока, грустно исполнявшей «Он уехал».

Сейчас тут было не столь многолюдно, причем общались посетители в основном на английском. Только из-за одного столика слышался диалог на великом и могучем, где двое мужчин довольно громко обсуждали какие-то радиовещательные дела и свободу слова в СССР. Один из них, чернявый, выделялся залысиной и своим нависающим над верхней губой носом, второй – обладатель посеребренных висков – напротив, был обычной славянской внешности.

– Пойдем туда, – кивнул Эндрю, поманив всех за собой к свободному столику в углу бара.

Не успели мы занять места, как тут же нарисовался официант, по виду вылитый половой. Выряженный, как и музыканты, в псевдо-русском стиле, с полотенцем через руку и аккуратным пробором на голове.

– Добрый вечер, леди и джентльмены! – на чистом английском обратился он к нам и тут же добавил. – Меня зовут Василий, сегодня я буду вас обслуживать. Что будете заказывать?

– У вас есть карта меню? – спросил я на русском, заставив официанта удивленно приподнять брови.

– Вас же Василий зовут, – перешел я на английский. – Значит, вы русский или потомок русских, должны понимать язык предков.

– Хм, – смутился официант, – на самом деле я Стивен, уроженец Суссэкса, и мои предки всегда жили на земле графства. А это имя мне придумал наш хозяин.

– Понятно, – ухмыльнулся я, глядя на откровенно веселившихся друзей. – Ладно, Бог с ним, с происхождением, что там с меню?

– Один момент!

Стив испарился, чтобы через полминуты нарисоваться снова. Теперь уже с большой красной папкой, на обложке которой была изображена символизирующая Россию игрушка – та самая матрешка, в честь которой и назвали харчевню… то есть бар.

Меню было так же на русском и английском языках. От борща и пельменей я отказался, потому что никто из нашей компании больше их не хотел. В итоге мы выбрали свиные ребрышки, грибы в сметане, соленые огурчики и помидорчики, квашеную капусту, и по моему совету расстегаи. Из напитков Эндрю решительно заказал бутылку русской водки, которую намеревался уничтожить с нашей помощью.

– Итак, за рождение новой группы! – поднял свою рюмку продюсер, когда мы разлили 40-градусную.

Чокнулись по русскому обычаю, опрокинули… Ничего так на вкус, и прошибает вдобавок. Все поморщились, Хелен прикрыла рот ладошкой, а несчастный Юджин закашлялся, на его глазах выступили слезы.

– По-моему, тебе одной рюмки хватит, – сказал я скрипачу, вытиравшему платком запотевшие линзы очков. – Эй, официант! Для молодого человека принесите что-нибудь безалкогольное. Клюквенный морс? Отлично.

Короче говоря, бутылку мы прикончили минут за пятнадцать, после чего Олдхэм заказал вторую. К тому времени несчастный Юджин уже сделал ноги.

После очередной рюмки я спросил Эндрю:

– Слушай, а почему бы вашей группе не придумать собственный символ?

– А что ты предлагаешь?

– Ну, например, оригинально смотрелись красные губы и высунутый между ними язык. Есть ручка или карандаш?

Карандаш нашелся, и я тут же на салфетке набросал хорошо знакомый всем поклонникам рок-музыки бренд, который тут пока еще никто не придумал. Честно говоря, не знаю, кто был его автором на самом деле, слухи ходили разные, но теперь, похоже, все лавры достанутся мне.

– Егор, не забыл, что собирался зарегистрировать свои песни? – напомнил мне после следующей рюмки Эндрю.

– Точно, завтра же отнесу тексты и ноты…

– Вот-вот, а то что я, буду с каждого концерта своих парней твои проценты высчитывать? Пусть этим занимаются те, кто за это деньги получает.

– Кстати, как дела у твоей подопечной Марианны Фэйтфул? – поинтересовался я у Эндрю еще спустя какое-то время.

О том, что он продюсирует еще и эту сексуальную девицу с ангельским голоском, я узнал не так давно. Услышав ее имя, порылся в памяти, и вспомнил – да, был такой персонаж, пересекавшийся с «роллингами», кое-что уточнил, оказалось, что ее главным хитом является песня «As Tears Go By», написанная для Марианны как раз Jagger&Co. Правда, в конце 60-х певица крепко подсела на наркоту и исчезла с музыкального небосклона.