Станислав Гагарин - Вечный Жид

— Клал я по-большому на Большую политику! — огрызнулся Первый, успокаиваясь и возвращаясь на диван, на который он уселся все еще настороженный и готовый к бою.

— Хотели меня таки в ад отправить, — вздохнул, вспоминая недавнюю проверку на греховность и ежась от свежих еще неприятных катавасий, Лазарь Моисеевич. — Товарищ Сталин в Совете Зодчих Мира за верного Кагановича поручился… С одной стороны, говорит, Лазарь посадку в подземный ГУЛАГ как бы и  з а с л у ж и л. Но за преданность принципам, верность идеалу заработал чистилище. Дайте ему, говорит, туда прописку… Вот и живу здесь в сараюшке. Не райские таки кущи, но последние тридцать с хорошим гаком лет жил я в маленькой двухкомнатной квартире, на роскошные апартаменты скромный Каганович, разумеется, не претендует. Завидовы с форосами мне таки тоже до лампочки, знаете ли.

Домик, в котором прописали бывшего члена Политбюро и  ж е л е з н о г о наркома путей, сараюшкой, разумеется, не был, но и дворцом назвать его было бы затруднительно. На статус особняка даже не тянул. Так себе домик, рубленый бревенчатый пятистенок с верандой, на каменном фундаменте и с островерхой крышей. Окна были, между прочим, с деревянными ставнями.

Заметив удивленный взгляд Станислава Гагарина, — ставней, закрывающих на ночь и в полуденный зной окна, писатель не видел со времен собственного детства в Моздоке, — Лазарь Моисеевич пояснил:

— Ставни с малых лет помню, в нашем местечке Кабаны на всех домах, даже каменных, были такие… Печку русскую люблю, дух от нее р о д н о й. Вот и у себя сложил… Топится как зверь! Тяга хоть куда! Да вы заходьте до хаты, добрый человек, заходьте… Там и погутарим, чайку попьем.

Выговор у Кагановича был южнорусский, мягкий, иногда проблескивал в речи еврейский акцент, но в целом бывший партократ говорил чисто, а разойдясь в беседе на политические темы, и вовсе полуинтеллигентно.

Давеча Станислав Гагарин, когда они выбрались из подземной тюрьмы, расположенной на глубине двухсот метров под Москвою — проход через гостиницу «Пекин» открыл им полковник Мандюкевич, спросил у Вождя всех времен и народов:

— Книжку нашу в Иной Мир передали, Иосиф Виссарионович?

— Какую, понимаешь, книжку?

— Вы обещали отправить Лазарю Моисеевичу… С автографом, значит… От издателя. Книгу «Так говорил Каганович». Вы еще разгружать нам ее помогали. Не забыли?

— Товарищ Сталин ничего не забывает! — обиженно засопел Отец народов. — Но оказии, понимаешь, не случилось. Может быть, после дня Советской Армии, когда операцию, понимаешь, завершим…

— Мнение Кагановича хотелось бы узнать, — пояснил собственное нетерпение Станислав Гагарин.

Честно признаться, его интересовало вовсе не то, что думает Железный Лазарь о самой книге, ибо представляла она всего лишь расшифровку бесед Кагановича с Феликсом Чуевым, которые последний записал на магнитную ленту, а Станислав Гагарин перед тем как рукопись заслать в набор прошелся по ней редакторским пером, стараясь сохранить лексику и речевые особенности большевистского Мафусаила.

Станислав Гагарин стремился узнать, как оценивает Каганович статью писателя «Евангелие от Лазаря», которой сочинитель предварил книгу бесед со сталинским апостолом.

Разговор тогда начался в Звенигороде и внезапно оборвался: появился Агасфер и сообщил об очередном спуске под землю.

Через две недели, когда стало ясно, что в отношении якобы заложенного у стен Кремля фугаса им подкинули элементарную д е з у, когда они уже потеряли троих товарищей, но полны были решимости сорвать операцию «Most», сократившаяся группа собралась в Астраханском переулке.

После обсуждения информации, которую сообщил Фарст Кибел — террористы будут стрелять, используя одно из зданий на Манежной площади — Вечный Жид сказал Папе Стиву:

— Все еще маетесь по поводу мнения Кагановича? Смею думать: книга ему понравится…

— Хотелось бы это от него услышать…

— No problems, — отозвался Агасфер. — Пары часов вам хватит?

— На какую потребность? — спросил Станислав Гагарин.

— Отправляйтесь к Лазарю Моисеевичу сами… Лично и «Беседы» вручите. Старику будет приятно. Не знаю, как товарищу Сталину, а мне ваше «Евангелие от Лазаря» пришлось по душе.

— Настоящая, понимаешь, программа действий для патриотов! — воскликнул Иосиф Виссарионович. — Ради одного предисловия к книге «Так, понимаешь, говорил Каганович» я перепечатал бы издание миллионным, понимаешь, тиражом.

— Вот вернетесь к власти и дайте команду, — полушутливо огрызнулся Станислав Гагарин.

— Не надо дерзить, понимаешь, старшим, молодой человек, — наставительно поднял указательный палец вождь.

Но было видно, что Отец народов вовсе не обиделся и, вернувшись к власти, растиражирует исповедь собственного апостола, а заодно и предисловие к ней Станислава Гагарина.

Каганович был растроган. Подарок ему понравился.

— Как он там, на Земле? — спросил старый п у т е е ц  о Феликсе Чуеве, когда они расположились с писателем у Лазаря Моисеевича в горнице. — Не болеет, не бедствует? Славно мы тогда беседовали с ним в годы п е р е с т р о й к и… Я ведь сразу ее определил, как грандиозную акцию ЦРУ.

— Об этом сейчас разве что глухой не слыхал и слепой не видит, — вздохнул Станислав Гагарин. — А Феликс Чуев — здоров. И гонорар я ему хороший заплатил. Покудова на хлеб-соль достанет.

— Спасибо вам, Станислав Семенович, за русских письме́нников, — сказал Каганович. — Худо ли, бедно ли, но мы о них заботились тогда… Хотя и публика сия… Чем бездарнее, тем ловчее. Но были ведь и Шолохов, и Твардовский, и Сергей Есенин. Вот и вы тоже…

— Да ведь вы обо мне, товарищ Каганович, и слыхом не слыхали! — довольно бестактно — был за ним такой грех — возразил Станислав Гагарин. — Меня ведь всегда издавали со скрипом. А уж о критических статьях и не мечталось даже.

— А что вы себе, молодой человек, думаете? — сощурился Лазарь Моисеевич. — Вы таки думаете, что на том свете новых книг люди не читают? Смотрите, что я вам имею показать!

С этими словами Каганович подошел к книжному шкафу и достал оттуда… воениздатовский выпуск романа «Мясной Бор». При этом он задел локтем стопку книг, лежащую на приступке шкафа, и оттуда свалилась, зеленая переплетом, им собственноручно изданная книга «Так говорил Каганович», точь-в-точь, как та, что он только что передал с автографом бывшему члену Политбюро.

— Ой, — проговорил смущенный Каганович, — простите меня великодушно… Не успел спрятать, когда вы пришли. Да, ваша книга у меня таки имелась… Я ее уже в шестой раз читаю. Но с издательской надписью… Это же самый ц и м е с для книголюба! Не сердитесь на старого склеротика-пердуна, молодой человек!