Пол Андерсон - Игры Сатурна. Наперекор властителям
— Как?
— Пойдем на прямое вмешательство.
— Неужели расчеты показывают, что это неизбежно?!
— Да. Матрица дает недвусмысленный ответ. Мне он нравится не больше, чем тебе. Но необходимость прямого вмешательства случается куда чаще, чем мы обычно упоминаем во время учебного курса. Разумеется, наиболее элегантной методикой являлось бы создание в обществе таких изначальных условий, при которых его эволюция в желаемом направлении стала бы автоматической. Кроме того, это позволило бы нам избавиться от комплекса вины, вызванного нашей долей участия в кровопролитиях. К несчастью, Великая Наука не опускается до мелочей повседневного бытия.
В данном случае мы поможем разбить реакционеров. После этого правительство так круто возьмет в оборот поверженных оппонентов, что из тех, кто осведомлен о том, что было обнаружено в коммуне эсперов, мало кто останется в живых, чтобы пересказать эту историю. Ну, а оставшиеся в живых… Что ж, они будут дискредитированы собственным поражением. Допускаю, что слухи могут иметь место на протяжении жизни всего этого поколения, повторяемые шепотом то тут, то там. Ну, так что с того? Истинные верующие будут в основной своей массе лишь еще более укрепляться в своей вере в процессе самостоятельного изобретения все новых и более убедительных опровержений этих кощунственных слухов. По мере того, как все больше людей — как эсперов так и простых граждан — будут отвергать материализм, легенда будет казаться все более фантастичной. Станет наконец абсолютно очевидно, что эта сказка была придумана далекими предками для объяснения фактов, которые те в своей серости и ограниченности не способны были понять.
— Ясно…
— Тебе что-то здесь не нравится, Мвер?
— Даже толком не знаю. Все так запутано.
— Радуйся, что тебя не послали на одну из действительно чуждых планет.
— Возможно, так было бы даже лучше. Там, по крайней мере, были бы заботы, связанные с враждебным окружением. Это помогало бы забывать, как далеко до дома.
— Три года ходу.
— Ты так легкомысленно об этом говоришь… Как будто три года в полете не составляют на деле пятьдесят космических лет. Как если бы мы могли рассчитывать на прибытие корабля со следующей сменой хоть каждый день, а не раз в сотню лет. И… как если бы область, исследованная нашими кораблями, сводилась лишь к этому крохотному уголку одной лишь этой несчастной галактики!
— Именно этот захолустный мирок разрастется с тем, чтобы в один прекрасный день поглотить всю эту Галактику.
— Да, да, да. Знаю. Думаешь, почему я избрал своей профессией психодинамику? Зачем я здесь нахожусь, изучая методы манипулирования судьбой мира, к которому не принадлежу? «Чтобы создать союз всех чувствующих существ, где каждая присоединившаяся к нему раса является очередным шагом к господству жизни во Вселенной»… Красивый лозунг! Но на деле, похоже, лишь немногим избранным расам предоставляется свободный выход в эту самую Вселенную!
— Ничего подобного, Мвер. Рассмотрим тех, кем по вашему определению мы в настоящий момент «манипулируем». Отметим, как они распорядились открытой ими ядерной энергией. С их темпами она вновь появится у них через один-два века. Вскоре после того, как это произойдет, они начнут строить космические корабли. Даже принимая во внимание тот факт, что временная задержка, сопутствующая межзвездным контактам, снижает остроту их последствий, не стоит забывать, что такие последствия имеют тенденцию накапливаться. Неужели ты хотел бы, чтобы эта стая хищников получила свободный доступ в Галактику?
Да ни за что! Пусть они сперва внутренне цивилизуются, а уж тогда мы посмотрим — можно ли им доверять. Если нет, то, по крайней мере, они обретут счастье на собственной планете, ведя тот образ жизни, что будет разработан для них с учетом рекомендаций самой Великой Науки. Помни: в них с незапамятных времен живет стремление к установлению всеобщего мира на Земле, но это — как раз то, чего им никогда не добиться самостоятельно. Я не претендую на то, чтобы называться замечательным парнем, Мвер. Однако работа, которую мы выполняем, заставляет меня чувствовать себя не таким уж бесполезным в этом мироздании.
Многим этот год принес стремительное повышение в звании, так как потери, в том числе и среди командного состава, были огромны. Капитан Дэниэлис получил майора за свою ключевую роль в подавлении восстания горожан Лос-Анджелеса. Вскоре состоялась битва при Марикопе, когда в кровопролитном сражении лоялистам так и не удалось отбить у повстанцев долину Сан-Хуакин, а его произвели в подполковники. Армии было приказано двигаться на север, и они настороженно шли вдоль линии прибрежных скал, каждую минуту ожидая нападения с востока. Но бродскисты, похоже, были заняты в это время укреплением своих позиций на захваченной территории. Много хлопот им доставляли набеги партизан и упорное сопротивление, с которым они сталкивались в боссменских владениях. После одной из особенно напряженных стычек они решили дать себе передышку, встав лагерем неподалеку от Пиннаклз.
Дэниэлис шел через лагерь мимо палаток, выстроившихся плотными рядами между орудиями. Повсюду уставшие люди спали, разговаривали, коротали время за карточной игрой или просто разглядывали голубое небо. В душном воздухе стоял едкий запах разогреваемой на кострах пищи, конского пота, навоза, оружейной смазки и сапожной ваксы. Зелень окрестных холмов тут и там перемежалась участками пожухлой от летнего зноя травы. До совещания, созванного генералом, ему было нечем заняться, но он не находил себе места, движимый непонятным беспокойством.
«Ребенок Лоры уже родился, — думал он, — А меня даже не было рядом! Хотя мне еще повезло, — напомнил он себе, — Я по крайней мере цел и невредим». Он вспомнил Джакобсена, умиравшего у него на руках под Марикопой. Он никогда не думал, что у человека может быть столько крови. Хотя, возможно, когда твоя боль так велика, что тебе не остается ничего, кроме дикого крика вплоть до последнего момента, когда наконец опускается окончательная мгла, ты уже перестаешь быть человеком…
«Господи, а ведь когда-то я видел в войне какую-то привлекательность! Голод, жажда, ужас, увечья, смерть и вечное однообразие и скука, постепенно превращающие людей в скот… Все, с меня довольно! После войны займусь бизнесом. Экономическая интеграция, которая обязательно последует за развалом боссменской системы, даст человеку множество возможностей для выдвижения, но достойного, а не с оружием в руках…» Дэниэлис сообразил, что его внутренний монолог полностью повторяет мысли месячной давности. Впрочем, о чем еще, черт возьми, здесь оставалось думать?