Фрэнк Херберт - Еретики Дюны

«Независимые действия». Это было то самое, чего она ждала от Альбертуса.

«Но я сейчас на сцене, и я знаю, что нужно».

Одрейд посмотрела на Сестер-охранниц.

— Останьтесь здесь, пожалуйста, и последите, чтобы нас не тревожили, — сказала она Ваффу. — Мы может с тем же успехом устроиться поудобнее, — она указала на два песьих кресла, стоящих под прямым углом друг к другу в разных концах комнаты.

Одрейд подождала, пока он не усядется, перед те как продолжить разговор.

— Между нами сейчас требуется степень доверия, которую дипломаты редко себе позволяют. Слишком много сейчас лежит на весах, чтобы мы вдавались в поверхностные увертки.

Вафф странно на нее взглянул и сказал:

— Мы знаем, что раскол проник до самых высших ваших советов. Кое-кто осторожненько к нам подъезжал. Не часть ли этого твоя…

— Я верна Ордену, — сказала она, — даже те, кто заигрывал с вами, не имеют другой верности.

— Это еще одна уловка…

— Никаких уловок нет!

— Бене Джессерит без уловок никуда, — обвинил он.

— Чего, исходящего от нас, вы боитесь? Назови это.

— Может быть, я узнал от тебя очень много, чтобы вы позволили мне остаться в живых.

— Не могу ли я сказать то же самое о тебе? — спросила она. — Кто еще знает о нашем тайном сродстве? Здесь с тобой говорит не женщина повинды!

Она не без тайного страха осмелилась употребить это слово, но эффект его не мог быть более открытым. Вафф был потрясен. Ему понадобилась длительная пауза, чтобы оправиться. Сомнения, однако, оставались, потому что она в нем их посеяла.

— Что доказывают слова? — вопросил он. — Вы, вероятно, воспользуетесь тем, что узнали от нас, и оставите мой народ ни с чем. Вы так и держите над нами хлыст…

— В моих рукавах нет никакого оружия, — сказала Одрейд.

— Но в твоем уме есть знание, которое могло бы уничтожить нас! — он сверкнул глазами на Сестер-стражниц.

— Они — часть моего арсенала, — согласилась Одрейд. — Следует ли мне их отослать?

— И в их умах все, что они здесь услышали, — сказал он. Он опять перенес настороженный взгляд на Одрейд. — Лучше будет, если ты ушлешь прочь все свои воспоминания!

Одрейд придала своему голосу самые убедительные интонации.

— Чего бы мы достигли, обнажив ваше миссионерское рвение до того, как вы будете готовы выступить? Пошло бы нам на пользу, запятнай мы вашу репутацию разоблачением, куда вы насадили ваших Лицевых Танцоров! О да, мы знаем об Иксе и о Рыбословшах. Как только мы изучили ваших новых Лицевых Танцоров, мы отправились на их поиски.

— Вот видишь! — его голос чуть не сорвался.

— Я не вижу никакого способа доказать наше сродство, иначе чем приоткрыть тебе нечто, равно угрожающее нам самим, — заметила Одрейд.

Вафф промолчал.

— Мы насадили червей Пророка на многочисленных планетах Рассеяния, — сказала она. — Что предпримет ракианское жречество, если ты им это откроешь?

Сестры-охранницы посмотрели на нее с едва скрытой веселостью. Они думали, что она лжет.

— При мне нет охраны, — сказал Вафф. — Когда только один человек знает опасную вещь, легко добиться, чтобы этот человек умолк навсегда.

Она подняла свои пустые рукава.

Вафф посмотрел на Сестер-охранниц.

— Отлично, — сказала Одрейд. Она взглянула на Сестер и сделала им незаметный знак рукой, чтобы их успокоить. — Подождите, пожалуйста, снаружи, Сестры.

Когда дверь за ними закрылась, Вафф возвратился к своим сомнениям.

— Мои люди не проверяли эти помещения. Откуда мне знать, что здесь может быть спрятано и записывать наши слова?

Одрейд перешла на язык исламиата.

— Тогда, может быть, нам следует поговорить на другом языке, на том, который известен только нам.

Глаза Ваффа блеснули. На том же самом языке он ответил:

— Очень хорошо! Рискну сыграть в это. И я попрошу тебя объяснить мне настоящую причину диссидентства среди… Бене Джессерит.

Одрейд разрешила себе улыбнуться. Со сменой языка изменилась вся личность Ваффа, все его поведение. Он повел себя в точности, как следовало ожидать. Сам переход на этот язык гасил любые его сомнения. Она ответила с равной долей доверительности:

— Глупцы страшатся, что мы можем взрастить еще одного Квизаца Хадераха! Вот почему некоторые из моих Сестер выступают против.

— В подобном больше нет необходимости, — сказал Вафф. — Тот кто мог быть одновременно во многих местах, уже был и ушел. Он пришел только за тем, чтобы привести Пророка.

— Господь не посылает дважды подобного послания, — ответила она.

Это было то самое, что Вафф частенько слышал на своем языке. Он больше не думал, насколько же странно, что женщина может произносить такие слова. Знакомый язык, знакомые слова — этого было для него вполне достаточно.

— Восстановила ли смерть Шванги единство среди членов Ордена? — спросил он.

— У нас есть общий враг, — сказала в ответ Одрейд.

— Преподобные Черницы!

— Ты был умен, что убил их и многое у них выяснил.

Вафф наклонился вперед, попав в силки знакомого языка и течение их разговора.

— Они управляют сердцем! — возбужденно провозгласил он. — Примечательные техники усиления оргазмов!

Мы… — он с опозданием осознал, кто же все-таки сидит напротив него и слушает все это.

— Мы уже знаем такие техники, — успокоила его Одрейд. — Будет интересно сравнить, но есть явные причины, почему мы никогда не пытались достичь власти при помощи такого опасного инструмента. Эти развратницы как раз настолько глупы, чтобы впасть в такую ошибку!

— Ошибка? — он был озадачен.

— Они держат вожжи в своих руках! — крикнула она. — А по мере возрастания власти должен возрастать контроль над ней. Эта вещь разобьется из-за собственной инерции!

— Власть — это всегда власть, — пробормотал Вафф. Его поразила другая мысль: — Не говоришь ли ты мне теперь, что это то, как пал Пророк?

— Он знал, что он делает, — сказала она. — Столетия насильственного мира, за которым последовали времена Голода и Рассеяния. Послания прямых результатов. Помни! Он не уничтожил ни Бене Тлейлакс, ни Бене Джессерит.

— Что вы надеетесь обрести из союза между нашими народами? — спросил Вафф.

— Надежда — это одно, а выживание — совсем другое, — сказала она.

— Всегда прагматизм, — проговорил Вафф. — И некоторые из вас боятся, что вы можете в неприкосновенности возродить Пророка на Ракисе со всеми его силами?

— Разве я этого не сказала? — язык исламита особенно силен для вопросительных предложений. Груз доказательств лег на Ваффа.