Александр Розов - День Астарты

— Какой?

— Ну… как это сказать… В общем, Долли меня про тебя не предупреждала.

Скалди понимающе кивнул.

— Сюрприз, верно? У меня то же самое. Но не обижаться же на ребят.

— Конечно, нет, — согласилась она, — Они ведь хотели, как лучше.

— Совершенно верно, — он снова кивнул, — У многих счастливых парочек такая особенность: они пытаются устроить личную жизнь друзей. Иногда получается грубовато. Не надо ворчать, но не обязательно подыгрывать, если ты об этом.

— Вот-вот. В спальне две кровати, и все такое.

— Тогда нет проблем? — спросил он.

— Никаких, — подтвердила она, — Просто у меня такой этап в жизни… Ну…

— Хелги, не говори о том, о чем тебе не хочется.

Она немного грустно улыбнулась.

— Ты тактичный парень, Скалди.

— Гренландский обычай, — он подмигнул, — Хочешь еще этого цветочного чая?

— Да, с удовольствием… Надеюсь, он без наркотиков.

— Вот тут ты зря надеешься. Почти все высшие растения содержат алкалоиды, а считать данный алкалоид наркотиком или нет, это, как справедливо заметила Долли, вопрос чисто формальный, юридический или лоббистский.

— Ты меня разыгрываешь. Еще скажи, что ромашка — наркотическое растение.

— Еще какое! Она содержит наркотик пиретрин. Для насекомых это яд, вроде стрихнина, а для людей — успокаивающий препарат. Применяется при кашле. Алло! Амиго! — Скалди махал рукой бармену, — Принеси нам, пожалуйста, еще один чайник этого наркотического чая. Он просто замечательный!

— Цветочного чая, или чая с кокой? — невозмутимо уточнил индеец.

— Цветочного, такого же, как в первый раз.

— Но там нет наркотика, сеньор.

— Недоработка адвокатов, — весело сказал он, — Ничего, это не главное.

Бармен привычными движениями заварил чайник, и подошел к ним.

— Я не понял, что вы сказали про наркотики и адвокатов.

— Это просто, амиго. Если адвокаты хотят срубить денег, то они делают такой закон, по которому какой-то цветочек или травка — это запрещенный наркотик. Куча людей оказываются преступниками, и адвокаты трясут с них деньги.

— Точно, сеньор! — согласился индеец, — Так они и дурят нормальных людей.

— А полиция к вам не придирается из-за чая с кокой? — спросила Хелги.

Индеец расхохотался, звонко хлопая себя по бедрам.

— Что вы, сеньора! Полиция тоже любит коку. У нее хорошая доля в плантациях дона Витори, вон там, — индеец махнул рукой в сторону холмов между озером и рекой Мадре-де-Диас, — Сейчас там первый сбор урожая, в этом году кока рано созрела. Мы тоже немного купили. Дюжину мешков. Для колорита.

— Немного? — переспросила она, — А сколько же тогда много?

— Много это речной корабль. Тысяча мешков и больше. Коку покупают гринго через боливийских солдат, чтобы делать «снежок». Порошок, который нюхают. Полное говно. Вредно. А кока-чай — полезный. Его многие пьют вместо кофе.

— Понятно… А дон Витори это мафия?

— Нет, сеньора. Мафия в Майами и в Нью-Йорке, а в Тамбопата все проще.

Они допили чай и вышли на слабо освещенную дорожку к своему бунгало.

— Слушай, Скалди, а как ты думаешь, можно добраться до этих плантаций?

— В каком смысле, добраться?

— Ну, просто дойти, — пояснила Хелги, — Это же не очень далеко.

— Наверное, можно, только зачем?

— Я хочу снять это на видео.

— Не думаю, что это хорошая идея. Местным отцам отечества может не очень понравиться, что про них снимают кино. Есть риск нажить себе проблемы.

— Вряд ли здешние крестные отцы встают на рассвете и бегают по своим полям, отгоняя репортеров, — возразила она, — Если выйти перед рассветом, то можно дойти до плантаций, когда там еще вообще никого не будет.

Скалди задумчиво поцокал языком и покачал головой.

— Фермеры тут встают очень рано, и их это тоже не приведет в восторг.

— Мне кажется, что им наплевать, — возразила Хелги.

— А если нет? — спросил он.

— Ну… Как-нибудь выкручусь.

— Как-нибудь… Ты бы, лучше посоветовалась с администрацией кемпинга.

— Зачем? Чтобы они хором убеждали меня этого не делать? Нет уж. Я пойду сегодня… Точнее, завтра, перед рассветом.

— Одной тебе идти точно нельзя, — заметил он.

Хелги улыбнулась и развела руками.

— Увы. Я забыла положить комплект попутчиков в свою дорожную сумку.

— Вообще-то, — сказал Скалди, — Я знаю одного парня. Он, конечно, не какой-то зверский Чингачгук, но все-таки, лучше, чем вообще ничего. Как ты думаешь?

— Зачем тебе это надо? — спросила она.

— Мне это совершенно не надо, — ответил гренландец, — Но, видишь ли, если ты пойдешь одна и с тобой что-то случится… Это меня никак не устраивает.

— А если с нами обоими что-то случится?

Он пожал плечами.

— Тогда, значит, не повезло.

Семья Васко собрала для священной акции возмездия почти триста бойцов. В основном, это были вчерашние фермеры или бродяги, но сотня человек могла считаться солдатами: они или раньше участвовали в таких сражениях, или же разбойничали частным образом. Еще была полусотня галапагосцев — бывшие пираты на местном театре выглядели серьезной военной силой. Как правило, мишенью акций возмездия становились офисы вражеского клана в городе, или загородные виллы дона и его ближайших родичей. Несколько реже наносились удары по инфраструктуре — вражеским пристаням и речному транспорту. Но ни разу еще в истории местных бандитских войн боевые действия не затрагивали плантации коки — основу продуктивной экономики Мадре-де-Диас. Все, однако, когда-то случается впервые — и семейный совет Васко постановил: рано утром ударить по земельным угодьям Витори. Такая операция во время первого сбора урожая этого года означала для Витори срыв крупных контрактов и огромный экономический урон. Минус был в том, что такая акция лишала значительную часть фермеров традиционного дохода, но Эдуардо Васко решил, что главное — победить сейчас, а с фермерами потом можно подружиться, раздав подарки из резервного семейного фонда, как раз и предназначенного для таких случаев.

Марш-бросок Хелги и Скалди провели достаточно успешно, за одним только исключением: к плантациям коки они вышли не к половине шестого утра, как планировали, а около семи. На полях уже полным ходом шли работы. Фермеры старательно срезали сростки листьев и складывали в корзины, которые затем ставили в тележки с конной тягой и увозили в сторону берега. Оттуда ехали тележки с пустыми корзинами и цикл повторялся. Хелги выбрала позицию на подходящем (не слишком высоком, но и не слишком низком) холме и заработала портативной видеокамерой. Панорама — Крупные планы — детальные съемки работающих — снова крупные планы — детальные съемки тележек, увозящих корзины — и снова крупные планы — детальные съемки вооруженной охраны…