Ник Гали - Падальщик

— Libro W! — озадаченно переспросила Геня.

— Ну да! В записках секретаря Леонардо, указана работа с таким названием. Второе ее имя — Трактат о Свете и Тени. Но этой рукописи нет среди дошедших до наших дней его произведений. По слухам Libro W видели в Милане в 1861 году, а затем снова там же — уже в 1958. Трактат странным образом несколько раз всплывал в Европе — будоражил мир слухами о себе — и так же внезапно, как появлялся, исчезал. Энтузиасты бросались по его следам, но ничего не находили. Странность, кроме всего прочего, заключается в том, что у Леонардо был другой трактат на ту же тему, хотя известно, что он никогда не писал дважды об одном и том же…

— Так просто было догадаться! — повторил Самуэль слова Катарины. — Ведь смотрите: Леонардо был ученый, учившийся не по книгам, а внимательно наблюдавший мир вокруг себя. И все, что сам узнавал о нем, затем стремился передать людям, минуя посредство языка. Инвертная манера письма — чем только ее не объясняли! И желанием защитить свои открытия от плагиат; и тем, что гусиное перо легче «тащить» по жесткой бумаге справа налево… А Леонардо обманывал язык! Даже в живописи он без конца прятал скрытые смыслы-послания людям. Например, спрятал в одной картине изображение птицы, похожей на коршуна или грифа…

— Взгляните!

Он присел на корточки рядом с Катариной и полистал у нее на коленях книгу с репродукциями. На одной иллюстрации по складкам одежд женских фигур был вычерчен жирный черный контур.

— А теперь смотрите!

Самуэль поднял книгу и повернул ее на бок. Все ахнули. Контур стал силуэтом птицы с огромным хищным клювом[16].

Вернув книгу Катарине, Самуэль встал и прошелся по комнате. Он был не в силах остановиться:

— Еще: Леонардо славился загадками и ребусами, которыми развлекал придворных на балах. На самом деле, как я теперь понимаю, он создавал разные уровни смысла в найденных сочетаниях слов, пряча от языка истину. Леонардо хотел с помощью слов создать некую новую, обратную словам, интенцию, — перепутав слова, обмануть язык. Придворные думали, что он сочиняет изящные шутки, и Леонардо был для вельмож занятным собеседником, двусмысленно и загадочно шутящим, — не более того. А он экспериментировал! Некоторые исследователи даже утверждают, что именно в памяти его играх с языком Мона Лиза зовется в Италии Джокондой — женщиной-шутницей.

— Ой, смотрите! — ахнула Катарина.

Книга о Леонардо, которую она продолжала листать, была раскрыта на странице с репродукцией Моны Лизы.

Все посмотрели на портрет.

— Поразительно! — воскликнул Самуэль, отводя от глаз кудри. — Я все время знал, что эта машина кого-то напоминала мне…

— И имя!.. — в изумлении прошептала Геня.

Самуэль сел за компьютер.

— Постойте, постойте, — дайте мне только еще одну секунду, мне пришла в голову мысль, — он пощелкал пальцами по клавишам. — У Леонардо, — в эйфории продолжил он, — был ряд загадок, он называл их profecie — пророчества-загадки. Они, как правило, имели какую-нибудь очень простую, вполне земную отгадку, которая никак не вязалась с их серьезным или зловещим тоном. «Пророчества» его оказывались на поверку смешными; язык оказывался снова обманут. И я подумал…

— Вот слушайте, — не закончив фразу, он принялся читать с экрана: — «Те, кто будут ходить по спинам свирепых зверей». Звучит таинственно и жутко, — а имелись в виду всего лишь люди, которые наденут кожаную обувь. А вот еще одна: «Те, кто будут при помощи звезд двигаться в пространстве быстрее всех живых существ». Это были всадники, погоняющие коней шпорами.

— А вот его ребусы, — продолжил он, открывая все новые страницы. — Слова, изображенные рисунками. Смотрите, caмого себя он рисовал в виде горящего льва — от сочетания слов leone (лев) и ordere (гореть). Еще были его занятия геральдикой и знаменитые аллегории, где не просто слова с двойным смыслом или похожим звучанием, а целые философские концепции он уже не описывал, а обрисовывал? Поглядите.

Он открыл еще одну страницу, увеличил рисунок на компьютере и отодвинулся от экрана, чтобы все могли видеть: На пожелтевшем листке были изображено единое человеческое тело с двумя головами.

Одна из голов принадлежала молодому юноше, другая — старику. Внизу была подпись на итальянском.

— Что здесь написано? — спросила Геня Катарину.

Та приблизила лицо к экрану.

— Здесь внизу перевод: «Удовольствие и Боль живут в одном теле. Если ты хочешь получить удовольствие, знай, что вместе ним придут страдание и раскаяние».

— Видите, — продолжил Самуэль, — страданья и невзгоды[17] Леонардо изобразил в виде железных колючек, тех, что в ту пору рассыпали при военных действиях по земле против наступающей пехоты. Знаете, как назывались эти колючки на старо-итальянском? Тribolo. Их на рисунке рассыпает рукой Боль…

Пролистав еще несколько страниц сайта, он воскликнул:

— Вот оно! Я так и знал! «Людям покажется, что видят они невиданные разрушения в небесах. Покажется им, что взлетают они вверх в небеса, а потом спасаются в ужасе от льющегося оттуда пламени….»

— Моя загадка! — вытаращил глаза Дипак. — То есть… его загадка. Там есть какой-нибудь комментарий?

Самуэль кивнул:

— Есть, — он принялся читать. — «Пророчество стоит особняком в ряду других, придуманных Леонардо. Многие исследователи не включают его в список собственно загадок, по причине того, что оно затянуто, не выглядит законченным и имеет в себе повторы. Кроме того, очевидно, что данный текст можно назвать изящной шуткой только с очень большой натяжкой. Разгадкой пророчества является слово «Сон». Вероятнее всего, в данном случае Леонардо описывал некий беспокойный сон, который приснился ему самому. Скорее всего, это было некое видение, которое поразило его воображение и которое он записал, чтобы не забыть и обдумать на досуге»[18].

— Все сходится! — всплеснула руками Геня. — Дядя Дипака загадал ему загадку Леонардо и дат подсказку, что загадку придумала Одра Ноэль. Дипак должен был спросить про загадку У Лизы, назвав имя Одры Ноэль и им запустив машину. Получив от Лизы текст загадки, он в интернете мог легко найти имя автора и понять, что Одра Ноэль, это Леонардо! Тогда он мог «повернуть ключ» для запуска Алгоритма Счастья правильно, как и просила его машина!

— Натянуто, натянуто, — бормотал Звеллингер, хотя было видно, что ему стало интересно, — но зачем все-таки это все понадобилось дяде? Почему было просто не отдать тетрадь Дипаку со всеми паролями и правилами?