Андрей Ходов - Игра на выживание

— А что вы скажете о возможности применения против нас химического оружия? В ответ на упомянутые ядерные бомбардировки?

— Ну, тут трудно что-то гарантировать. Все зависит от степени бешенства, в которое впал Гитлер по результатам нашего "несимметричного" ответа. Надеюсь все же, что здравый смысл возьмет верх, не сумасшедший же он. Повторяюсь, но Германия в этом плане более уязвима, чем мы. А у нас тоже имеются немалые запасы химического оружия, пусть и не такого продвинутого. Кому это надо?

Николай Иванович немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Но чем черт не шутит. Думаю, что нам надо быть готовыми к тому, что химическое оружие все же пойдет в ход. Хотя бы для того, чтобы перебить пораженческие мысли масс о слишком высокой цене и реабилитироваться самому в глазах народа. Мол, они нам так, а мы им в ответ этак. Тем более, что по химическому оружию у Германии все же преимущество. Эти нервнопаралитические ОВ — штука страшная. Так что стоит подстраховаться.

— А какова, по-вашему, примерная вероятность такого варианта? — мрачно поинтересовался Горелов.

— Не хочу гадать на кофейной гуще, — твердо ответил Николай Иванович, — но думаю не меньше, чем процентов двадцать.

— Это много. Особенно с учетом того, что мы даже армию прорезиненными балахонами и бахилами только процентов на десять успели обеспечить. А мирное население так вообще… Хорошо хоть противогазов хватает.

Николай Иванович ничего не ответил. Только вздохнул и бессильно пожал плечами. А что тут можно было сказать?

— Ладно, — тоже вздохнул Горелов. — Переходим к следующему вопросу.

— Подождите, остановил его Николай Иванович. Существует опасность, что как только в Германии на собственной шкуре убедятся в крайне неприятных последствиях радиоактивного заражения… Словом у них может появиться соблазн начать изготавливать и применять так называемые "грязные" бомбы, чей поражающий эффект как раз и основан на радиоактивном загрязнении. А сделать такие боеприпасы гораздо проще, чем атомные.

Недобрый, прямо-таки волчий взгляд, который в ответ метнул на него Горелов, заставил Николая Ивановича отвести глаза.

— Они сегодня все сговорились что ли? — подумал он. — Я-то здесь причем?

Погрузка в поезд прошла с большими сложностями и нервами. Подготовленный специально для эвакуируемых в Куйбышев из Москвы государственных учреждений состав был набит битком. Колонна автомашин в Усадьбу пришла без опоздания, как и было обещано. На станцию тоже приехали вовремя. Но уже там пришлось выдержать настоящий бой, чтобы разместить в нескольких купе классного вагона хотя бы людей из списка "А", подобающую охрану и наиболее важную документацию. Остальных пришлось засунуть в теплушки, хорошо хоть не зима. Не слишком помогала даже "охранная грамота", предусмотрительно присланная Берией. Больших шишек на погрузке хватало с избытком, и чуть ли не у каждого второго имелись подобные бумаги. Объяснять, почему какие-то там зеки, пусть и особо ценные, должны ехать в нормальных вагонах, а заслуженные товарищи и их семьи черт знает в чем, было сложно. Тем более, что народ был из Москвы, нервный, порядком напуганный, многие потеряли близких, были даже легкораненые. Один генерал-лейтенант в горячке даже попытался схватиться за пистолет, а когда охрана его успокоила, долго матерился и грозил в будущем свернуть в бараний рог. Одно хорошо — ехали до Куйбышева меньше суток. Причем навстречу то и дело попадались эшелоны с войсками и зачехленной техникой. Учитывая наличие посторонних, работать, было невозможно. Поэтому Сергею оставалось только думать. А думы эти не радовали. Рано утром, за три часа до прихода автоколонны привезли очередную сводку. Ее даже удалось наскоро обсудить. Засели в памяти сетования капитана Корнева, что информация к ним поступает неполная. Мол, если верить сводке Ставка перебрасывает дополнительные крупные силы, в том числе и авиации на турецкий фронт, а зачем и почему совершенно неясно. Там более-менее спокойно, ведь самые напряженные бои идут на западе. Вероятно, у командования есть основания это делать, возможно, имеются какие-то разведданные, но в ОИБ их почему-то не передали. Сергей уже не раз сам обращал на это внимание, в смысле, что разведывательной информацией их вообще не слишком балуют. Получалось, что не доверяют. Но зачем тогда вообще аналитику заказывают? Ведь на основе неполных данных все равно не будет толкового результата.

В Куйбышев прибыли ночью. На вокзале их встретил секретарь Берия Людвигов.

Выяснилось, что новая база за городом еще не готова. Поэтому было предложено людей пока временно разместить в здании местного техникума, учащихся которого раньше времени отправили на каникулы. Впрочем, размещение людей пришлось перепоручить заместителю, поскольку самого Сергея и инженера Прутова требовал к себе Берия. Как выразился Людвигов: "В подземелье". Вход в упомянутое подземелье оказался возле здания Куйбышевского обкома.

— Вы с ним сегодня поосторожнее, — посоветовал бериевский секретарь, когда они, пройдя несколько постов охраны, подошли к лифту. — У товарища Берия в Москве погибла жена. Той ночью она была дома.

Сергей понятливо кивнул. Дом Берия располагался на Малой Никитской, практически в самом центре.

— Понял, учту. А как там вообще в Москве? Кремль-то хоть цел?

— По Кремлю они промахнулись почти на километр, а вот Нино не повезло. Хорошо хоть самого Лаврентия Павловича в это время дома не было.

— Так что с Кремлем-то? — влез в разговор инженер Прутов. — Сильно пострадал?

Людвигов посмотрел на инженера весьма неодобрительно, явно раздумывая, а стоит ли ему отвечать. Но все же снизошел. — Пострадал изрядно: шатры с башен сорвало, завалились некоторые колокольни, часть внутренних построек выгорела. Но стены, в общем-то, стоят, что с ними сделается, строили в те времена очень крепко.

А вообще центру города сильно досталось, я видел аэрофотосъемку. Жуть! И всего одна бомба! Руки бы выдернуть тому, кто такое придумал!

Сергей незаметно бросил взгляд на инженера. Тот отвернулся к стенке лифта и явно делал вид, что его тут нету.

Внутренности подземного объекта напомнили Сергею московскую станцию метро "Аэропорт". Тут было совершенно сухо и воздух достаточно свежий. Идти пришлось не так далеко и скоро они оказались в приемной кабинета Берия.

— Обождите пока здесь, — попросил Людвигов и скрылся за дверью.

— Интересно, а товарищ Сталин тоже тут? — шепотом спросил инженер Прутов. — В смысле в этом бункере?