Alma - Эпизод 2. Антиканон

— Да, — признался Скайуокер, доставая бумажник. — Вот что. Девочки потратили на нас время. Мы на работе, они на работе. И у тебя есть редкая возможность за чужой счет побыть благородным рыцарем в сияющих доспехах. Отдай им это, ладно?

— Сейчас вернусь.

Рыцарь догнал его в коридоре.

— Ты нашел этот терминал?

— Нашел.

— Думаешь, он тебе ответит?

— Посмотрим.

На следующее утро Скайуокера разбудил сигнал холопередатчик. Это было некстати — именно сегодня он собирался выспаться за месяц или за два.

Проклиная штаб, СБ, Совет Безопасности и все командование армии, он выбрался из кровати.

Голограмма оказалась шифрованной. Вместо изображения — столбики цифр и символов.

Сон мгновенно улетучился, и Скайуокер включил дешифратор.

— Здорово. Или тебе больше нравится «здравия желаю, капитан Скайуокер»?

Анакин набросил на плечи одеяло и устроился в кресле.

— Тебе идет шлем.

— Девочкам он тоже нравится.

— Буду знать.

Существо сняло головной убор и ухмыльнулось лицом Бобы Фетта.

— Так что тебе нужно?

— Информация. О наемниках.

— А конкретно?

— У меня на дредноуте четырнадцать бывших наемников в составе штрафной роты. Мне нужно знать, кто из них может работать на сепаратистов. Или работал на них в прошлом.

— Назови кого-нибудь.

— Фил Кунц, Грен Фройен, Цанж Штернбах…

Скайуокер перечислил всех. Он уже знал и фамилии, и послужные списки практически наизусть, настолько глубоко вьелось в память это подозрение.

— Никого из них не знаю.

— Ты можешь проверить их по своим каналам?

— Могу. Но это будет долго. Я же не СБ.

— Именно потому я тебя и вызвал.

— У тебя проблемы с СБ?

— Так… Сначала они предупреждают меня о чем-то. Звучит это как «одна бабушка сказала». Потом, когда все катится к ситху, СБ больше не хочет со мной общаться.

— Они всегда считали себя самыми умными.

— Я заметил.

— Так что у тебя случилось?

— Да хрен его знает, но случилось.

Скайуокер обрисовал ситуацию. Старался быть кратким и говорил рублеными фразами. Кратко у него не получилось.

Фетт внимательно слушал. Потом суммировал впечатления одним предложением.

— Я честно не знаю, почему тебя заклинило на этой штрафной роте.

— Меня не заклинило. Тебе не кажется странным, что их перевели на мой корабль сразу после предупреждения?

— Мне кажется странным, что кто-то из штрафной роты смог бы шпионить за тобой или за кем-то из командования корабля. Вы с ними что, лум распиваете? Или в саббак режетесь?

— Представь, что среди них есть профессионал. Такой, который прекрасно знает технику. Знает, как поставлена служба на дредноуте, и…

— Ты параноик.

— Я не параноик. Мне не нравится это совпадение.

— Других версий у тебя нет?

— Тут можно подозревать кого угодно.

— Это ты об СБ?

— Я не думаю, что в СБ сидит информатор сепаратистов. Но они знают больше, чем говорят.

— Интересно, — Фетт сложил руки на груди. — Я подумаю. Ничего не обещаю. У меня пока нет идей, как раскрутить эту ситуацию.

— А если попробовать раскопать что-то о наемниках?

— Я могу поспрашивать пару человек, которые занимались вербовкой людей для таких подразделений. Может, они что-то знают. Но это займет как минимум неделю.

— Я подожду.

Боба кивнул.

— Услуга за услугу, — добавил Скайуокер.

Фетт одел шлем.

В течение нескольких секунд они смотрели друг на друга. Глазами — в т-образный визор. Через т-образный визор — в глаза. Тысячи килопарсеков не было.

— Услуга за услугу, — ответил Боба.

Связь оборвалась. Только тогда Анакин вспомнил, что даже не спросил Фетта, где тот находится в данный момент.

Иллюминаторы «Виктории» пялились на астероиды. Астероиды таращили на дредноут пустые каменные глазницы.

Ходовые испытания шли наперекор проваленному рейду. Наперекор подозрениям, в которые были посвящены только несколько старших офицеров. Скайуокер это один раз заявил на совещании. Сказал и сам почувствовал фальшь.

На самом деле, все было не так.

Приятно развлекать себя мыслями о чем-то высоком и геройском, но бывает время, когда пафос становится непереносим.

Они просто выполняли приказ.

Уже целую неделю дредноут жил по плану. По плану был взят курс на ближайший к Татуину астероидный поток, рассчитаны точки входа и выхода, совершен гиперпрыжок.

Никаких неполадок. Ни в реакторе, ни в гипердрайве, ни в маршевых двигателях.

Впрочем, иногда капризничала холосвязь. Это было легко объяснить: астероиды. Может, поэтому и не было никаких новостей? Или их просто не было?

Он ждал. Ждал, пока его перестанут игнорировать СБ и штаб.

Фетт молчал. Ничего не нашел? Не искал?

В эти дни Скайуокер почти полюбил чтение бумаг. Это было нетрудно: закрыться от одних проблем другими, с головой ныряя в рапорты и отчеты. Вот только при выныривании возникал тот же самый вопрос: нет ли новостей?

Он снова ходил по отсекам. Выслушивал доклады. Часто вспоминал ту ночь перед стартом с локримийских верфей. Тогда он мог надеяться, что все обойдется. Теперь понял: надеяться больше не на что. Проблемы можно устранить только вместе с их источником.

На корабле ощутимо прибавилось народу. Появление свежих выпускников Академий и училищ облегчило и одновременно усложнило распорядок службы. Длинные вахты, вызванные недоукомплектацией экипажа, теперь исчезли. Вместо них появились короткие двойные: выпускников приходилось учить. Точнее, переучивать.

Скайуокер иногда ловил на себе взгляды этих почти-ровесников. Любопытные. Глупые. Завистливые. Или наоборот, проницательные.

Даже для самых проницательных взглядов человек-который-не-имеет-права-ошибаться был человеком-который-никогда-не-ошибается.

Может, это и правильно?

Одновременно у него появилось другое занятие, в которое тоже можно было нырнуть с головой. С азартом. Получится — не получится?

Кристалл оказался настоящим. Осталось только сваять для него дюрасталевый венец.

Почти несложно. Даже здорово. Давно забытое ощущение: как приятно нащупывать пальцами грани миниатюрных деталей и переплетать проводки. Сверяться с наброском схемы, отлаживать источник питания и настраивать регулировку мощности.

Голубой луч проколол воздух. Спугнул тишину каюты равномерным гудением.

Другое забытое ощущение: когда ты еще немножко боишься радоваться. Потому что все слишком хорошо. Никакого перегрева. Никакой задержки при появлении луча. Рукоять точно по ладони.