Сергей Калашников - Аборигены Прерии

На шее у Деллы висят на шнурочке два брусочка. Маленькие, за щекой можно спрятать. Собственно, ради них она сюда и прибыла. Это аккумуляторы, которые здесь будут кстати. Древние литий-ионники, на которых тут почти всё работает, да рассыпающиеся от ветхости всеядные дизельки, оставшиеся в этих краях с незапамятных времён, от этого, конечно, долго ещё деваться некуда. Новьё из метрополии идёт широким потоком по каким-то ужасно важным программам и в руки местных жителей попадёт позднее, когда снабженцы отработают конкретику в схемах его воровства и сбыта. А пока как-то надо жить.

Вот, скажем, рыбаки здешние ловят только деликатесные сорта рыбы и продают её помаленьку в рестораны Ново-Плесецка. То есть — соблюдается видимость наличия легального дохода. Основной же промысел рыбы ведут сейнеры и траулеры, принадлежащие кому-то из жителей Белого Города. Неважно даже имя формального хозяина, потому что на самом деле это Хард, который как-то умудряется тут многое контролировать. Так вот, его современные отлично оборудованные суда и привозят в своих морозильниках основную часть того, что идёт на столы населения. И тягаться с ним, вступая в конкуренцию, никто не собирается — в этой зоне сферы влияния давно уже поделены.

Зато имеется в океане остров Тэра, на котором растут замечательные ягоды, сок которых охотно покупают пилоты. И здешние рыбаки им его не менее охотно продают. Собственно, они этим приработком пользовались всегда, но не всё так просто стало в последние годы. У администрации оказались длинные руки, и она этот остров объявила природным заповедником — так что сейчас доступ к его зелёным берегам закрыт. Сбор ягод и получение сока из них проводят под строжайшим контролем представителя президента. Настолько строгим, что даже местный некоронованный король тихонько утёрся — нет у него против этого силы.

А вот рыбаки просто-напросто сделали подводную лодку, и продолжают свой бизнес, как ни в чём не бывало. Связи с космофлотскими у них старые, отлично отлаженные, а несколько бутылок с напитками, якобы предназначенными для пассажиров — кто же их все перепробует в кладовых огромного космического лайнера? Главное в комбинации — чтобы «товар» не «всплыл» тут, на Прерии под недрёманным оком здешнего начальства. А на Земле — планете с многомиллиардным населением — поди, разыщи, откуда что взялось?

Собственно, детали организации этого бизнеса Деллу не шибко интересуют. Ей этот Тэрник, из-за которого весь сыр-бор, даже не так уж сильно и нравится, но Климент — старый друг дедушки, а с его младшей дочкой Рустамкой всегда ужасно интересно, поэтому-то она и расстаралась, как следует, с аккумулятором для так нужной этим людям подводной лодки.

Нет, никаких особых открытий ей тут делать не пришлось. Про энергию связей в твёрдом теле — это во всех учебниках, так или иначе, упоминается. Да и пъезоэффект — явление изученное. Оставалось придумать, как во всём этом запасти энергию. Больше всего проблем оказалось с выбором материалов с нужными свойствами, но после многолетней возни с мифрилом она неплохо разбиралась в том, как добиваться нужных качеств и от монокристаллов, и от поликристаллических образований. Немного еще побарахталась с электроникой, но тут уж ничего волшебного ей сделать не удалось — седьмая часть энергии теряется при заряде, самая чуточка — при разряде, да малая доля процента уходят в тепло из самого акуумулятора. Зато теперь в штуковинке размером со свисток запасена возможность сгонять до Тэры и обратно, а это, как ни крути, полторы тысячи километров.

Понятно, не очень быстро, и не на очень большом кораблике, так это-то как раз и требуется. Вот, когда она эти аккумы сделала и показала дедушке, он и послал её на каникулы. «А то переучишься», — сказал. А она — девочка послушная, если полученная команда ей нравится.

Рустамка гуляла по берегу залива по шелковистому песочку в обществе паренька, что заглянул сюда откуда-то из-за хребта. Так что Делла не стала ждать, пока эта гулёна набегается и навизжится, а просто и привычно отключилась на ночь. Проснулась, как любила — на рассвете. Хорошо, что здесь на Прерии продолжительность дня и ночи в течение года варьируются почти незаметно, не надо менять приятные привычки.

Подружка спала без задних ног, а её измятое и запорошенное песком платье докладывало со спинки стула, о том, что первая часть ночи прошла с великой пользой и приятностью. Вот как оно просто бывает у некоторых. И не подумаешь даже, что так трудно решиться… И ведь, сколько ни твердила себе, что окунуться в тёплое утреннее море значительно интересней, чем колобродить полночи, но внутри что-то так и загоралось при мысли о парнях. Нет, не обо всех подряд, и конечно не о первом встречном, безликом существе дружественного пола. Но есть же где-то он. Просто он. Объяснить сложно. В одно это короткое местоимение вложено столько тревожащей неопределённости, нет — загадочности. Просто ух! Самой страшно. Сможет ли она его узнать? Почувствует ли сразу? И каково это будет с ним?! Нет, не будет она об этом думать. Нельзя. Слишком отвлекает от реальной жизни. Но как же приятно помечтать! Минутку всего, не больше.

Купание, завтрак, и за работу. Тут у рыбаков все основные промысловые баркасы это бывшие спасательные шлюпки. Они стеклопластиковые и со сплошной палубой, под которой, собственно, и предусмотрено место для людей. А наверх надо выходить через люк. Судёнышки эти вместительны и устойчивы, но тихоходны. Скромный винт в канале под кормой не позволяет особо разогнаться, да и штатный двигатель на них сразу был откровенно слабенький. Ну да рыбакам торопиться некуда.

Собственно для ремонта этих моторов и делал дедушка часть деталюшек в своей ростовой. Поршневые кольца — чаще всего. А что поделаешь — многие годы работы приводят к износу, насколько бы щадящими режимами эксплуатации ни пользовались эксплуатационники. Плату за это — рыбные деликатесы — попадали к Яге, а уж как она ими распоряжалась — это Делле ни капельки не интересно.

Зато подводная лодка, которая внешне от баркасов ничем не отличается — вот это другое дело. Внутри она забита литий-ионниками так, что внешне выглядит слегка притопленной от перегрузки. Горизонтальные рули расположены ниже уровня воды, а к винту пристроен электродвигатель, который и приводит её в движение. Движок тоже имеется, но его запускают лишь в море, а основную часть зарядки аккумуляторов проводят у пирса от электрической сети.

Вот эта лодка под видом обычного баркаса выходит якобы на промысел, и топает потихоньку к острову Тера. Незадолго до входа в зону, которую осматривают радары системы охраны, трансмиссию винта переключают с дизеля на электромотор, в кабинке, поставленной над центральным люком, монтируют немудрёный перископ, а потом набирают воду в мягкие резервуары на носу, в корме и посерёдке. Погружаются буквально самую малость, только чтобы рубка скрылась, и продолжают путь до укромной бухты, где всплывают, откачав за борт воду из резервуаров обычными поршневыми насосами.