Сьюзен Янг - Идентификация

Мы посидели, обнявшись, и рука Джеймса скользнула под самый край подола моей юбки. Его дыхание стало глубже, напряженнее.

– Мои губы устали от разговоров, – прошептал он мне на ухо. – Поцелуй меня так, чтобы я обо всем забыл.

Я немного отстранилась и увидела в глазах Джеймса печаль, смешанную с желанием. Я прошептала, что люблю его, а потом перебралась к нему на колени и поцеловала так, будто это последний поцелуй в нашей жизни.

На уроке экономики я смотрела на Миллера, сидевшего с опущенной головой и что-то рисовавшего в тетради под партой. Я наблюдала за ним, соображая, есть ли какие-то симптомы, за которые могут забрать. Внешне Миллер был в полном порядке.

– Ну? – прошептала я, когда учитель обходил ряды, собирая наши тесты. – Что там было у Лейси?

Карандаш Миллера замер.

– Я влез в окно, когда заснули родители. Попытался объяснить, что не причиню вреда, но она начала плакать. – Он покачал головой. – Она решила, что я пришел ее убить. Кто знает, что в Программе обо мне наговорили.

Я прижала ладонь ко лбу. Да, это называется влипнуть по-крупному. Этого достаточно, чтобы Миллера забрали.

– Она позвала родителей?

– Нет, – сказал Миллер. – Велела мне убираться. Даже когда рассказал, кто я, она меня выгнала. – Его голос звучал чересчур ровно. – Видимо, я все-таки надеялся, что в ней до сих пор что-то теплится. – Он поднял на меня неподвижные глаза: – Как считаешь, может она меня еще любить?

– Да, – ответила я. – Но тебя же могли арестовать и отправить неизвестно куда. И что тогда? Как я без тебя?

– Я должен был попытаться. Ты бы Джеймса не оставила?

Я помолчала.

– Да, я бы его не оставила.

Миллер кивнул, явно жалея, что привел такое сравнение, и снова принялся что-то чертить в тетради.

– Ты и дальше попыток не оставишь? – спросила я.

– А смысл? Она совершенно изменилась. Я даже не уверен, что она снова меня полюбит.

Я сдерживаю слезы.

– Мне очень жаль.

– Да, – сказал он. – Но надо жить дальше, как говорит мать.

Мамаша Миллера недолюбливала Лейси и надеялась, что сыночек рано или поздно выберет себе кого-нибудь более жизнерадостного. Но в нашей жизни мало чему можно радоваться. Те, кто радуется, обычно уже побывали в Программе.

– Миллер, не…

– Слоун Барстоу! – громко сказал мистер Рокко и гневно посмотрел на меня в наступившей тишине. Миллер, не поднимая головы, продолжал водить петли в тетради под партой. Слава богу, он вроде спокоен. Если мы стиснем зубы и перетерпим этот раз, то выживем. А через несколько месяцев, когда Лейси уже будет ходить без хендлера, убедим ее гулять с нами, как прежде.

– Мы с Джеймсом решили сбежать после обеда, – прошептала я, когда учитель отвернулся. – Ты с нами?

– Черт, еще бы! Или ты думаешь, я сюда учиться хожу?

Я улыбнулась – на секунду Миллер снова стал самим собой. Прежде чем написать Джеймсу эсэмэс о том, что все в силе, я рассмотрела наконец, что Миллер чертит большую черную спираль на всю страницу. Я отвернулась к доске, притворившись, что ничего не видела. В кармане завибрировал мобильный.

Я украдкой вынула его и прочитала сообщение: «Держи Миллера поближе, сегодня на территории полно хендлеров».

– Миллер, – прошептала я. – Джеймс пишет, что на территории школы хендлеров больше обычного. Как думаешь, это за тобой?

Миллер облизал нижнюю губу, будто раздумывая, и кивнул:

– Не исключено. Давайте тогда смоемся до ленча. Ко мне домой поедем.

Я написала Джеймсу, радуясь возможности уйти. Меньше всего мне снова хотелось видеть, как уводят моего лучшего друга.

Я сидела рядом с Миллером на его диване, обитом тканью в цветочек, а Джеймс копался в холодильнике на кухне. Миллер грыз ноготь большого пальца, затем перешел к указательному. Я обратила внимание, что ногти обкусаны почти до мяса, а под краями запеклась кровь, и шлепнула его по руке. Миллер послушно опустил руку на колени.

– Я видел ее сегодня по дороге в школу, – сказал Миллер, глядя в большое окно.

– Лейси?

– Ну. Ехал в Самптер и видел ее на парковке. Она болтала с Эваном Фрименом и… смеялась. – Он снова принялся грызть ноготь. Я не стала его останавливать – положила голову на плечо и устремила взгляд в окно.

Несколько месяцев после выписки вылеченным рекомендуется воздерживаться от любовных связей, но разрешено заводить друзей, особенно среди успешно прошедших Программу. Видимо, хендлеры считают – если подростки дочиста выскоблены изнутри, они не смогут плохо повлиять друг на друга. До Миллера Лейси недели две встречалась с Эваном Фрименом, но бросила его, заявив, что он чересчур активно совал язык ей в глотку.

От новости, что Лейси разговаривала с Фрименом и смеялась, не сознавая, что они уже знакомы, меня замутило. Это стало таким неприятным открытием, что я еле сдержалась.

– Как думаешь, что с ней там делали? – пробормотала я, не уверенная, хочу ли услышать ответ.

– Разобрали на части, – отозвался Миллер, выплюнув кусочек ногтя. – Открыли голову, все вынули и сложили счастливый пазл. Она уже как бы не настоящая.

– Этого мы не знаем, – сказала я. – Может, в души она прежняя, просто не помнит.

– А если она никогда не вспомнит? – повернулся ко мне Миллер. По его щеке катилась слеза. – Ты правда думаешь, что прошлое можно вернуть? Она же пустая, Слоун. Ходячий мертвец…

Мне не хотелось в это верить. Я уже два года вижу вылеченных, и хотя ни разу не говорила с ними больше, чем в очереди в молле, убеждена, что они по-прежнему люди. Просто чересчур лощеные какие-то, будто все у них прекрасно. Им промыли мозги, но они не зомби. Этого не может быть.

– Лучше бы она умерла, – прошептал Миллер. Я выпрямилась и гневно посмотрела на него.

– Не смей так говорить, – велела я. – Она не умерла. Через некоторое время попробуем еще раз. Может, умом она тебя и не узнает, но сердцем – обязательно.

Он покачал головой, не глядя мне в глаза.

– Нет, я умываю руки. Я ее отпускаю, как психолог и советовал.

Когда Лейси забрали в Программу, нас – меня, Джемса и Миллера, помимо обычной анкеты с самооценкой, приговорили к двум неделям ежедневной интенсивной терапии. У нас выспрашивали всякие мелочи якобы для лечения Лейси, но мне все время казалось, что речь идет о том, не инфицированы ли и мы тоже. К счастью, мы оказались здоровыми.

Мне хотелось попросить Миллера не торопиться, выждать и снова попробовать ее завоевать, но в каком-то смысле он прав. Судя по тому, как Лейси выглядит и держится, она уже другой человек и прежней не станет.