Хтонь за околицей - Саша Бакушкина
– Голова-то удалая, – согласилась Варвара, подчеркнула красной ручкой англицизм и вздохнула: – Только разбираться со всем потом мне приходится.
В ответ пол в комнате мелко задрожал.
– Да что ж такое… Я всего час назад руны обновила. Успокойся.
Но запертая в погребе нечисть не послушалась – раздался низкий протяжный вой. Подвей[4] уже устал сидеть под замком.
– Свирепеет снежная буря. – Крохотная тень отделилась от шкафа.
Петька обычно спал в углу, поближе к теплому боку печи и подальше от подвального люка. Маленький, худой, покрытый короткой шерстью, с ушами, которые жили своей жизнью – одно настороженно торчало вверх, второе лениво свисало – хохлик[5] походил на странную смесь хорька и летучей мыши. Он почесал затылок копытцем, разлохматив и без того стоящие дыбом волосы, и с опаской уставился в пол.
– Если вырвется Подвей, то вдвоем с тобой не остановим.
В последние дни Масленичной недели дух зимней стужи становился особенно лютым. Варвара весь февраль спала урывками, по несколько часов за ночь – стерегла люк. Шептала заговоры, дула в костяную свистульку, пела колыбельные – лишь бы Подвей не вырвался на свободу. С первым мартовским днем сила его иссякнет, но до этого он успеет натворить бед, если выберется.
Если.
Варвара снова присела возле подрагивающего деревянного люка. Мел тихо заскрипел по доскам: сначала надо поправить круг.
– Крючком цепляю – выходы тебе закрываю… – бормотала она, прорисовывая вдоль тонкой линии петельки.
Когда невидимые цепи окрепли, Подвей еще пуще завыл.
– Спиралью стягиваю – заплутаешь да путь потеряешь… – Виток за витком, и вот защитный символ готов.
Голос зимней стужи затихал.
– Злые духи пусть под землей сидят, а добрые под солнцем ясным ходят. Так было, так есть и так будет.
Пол больше не дрожал.
Варвара замерла, прислушиваясь, но Подвей затаился. Тогда она молотком вбила обратно шляпки гвоздей, показавшиеся над половой доской, да так и осталась сидеть на полу, обняв колени. Она сама себе напоминала хрусткий, ноздреватый лед: только тронь – сломается.
– Знаешь, я что-то даже немного струхнул. – Петькин пятачок высунулся из-за угла.
У ведуньи самой колотилось сердце.
«Если уж кто и справится, то только ты, душа моя», – мысленно услышала Варвара голос Кирилла.
И то верно.
Осталось три дня и три ночи. Она выдержит.
Ведунья вытерла вспотевшие ладони о свитер, оглядела стол, заваленный тетрадями; окно, за которым с немым укором смотрел на нее в ответ заметенный за ночь двор, и шумно вздохнула: «Сначала кофе».
Как и ее мать – а до нее бабка, а до нее прабабка и еще много таких «пра», – Варвара была ведуньей. Для всех учительница белорусского языка и литературы, вот уже три года она стерегла Круглое от всякой нелюди: добрым духам помогала, злых отваживала.
Без нужды Варвара нечисть не трогала. Знала, что большинство из них не пакостит, пока люди сами к ним не полезут; а потому считала, что лучше договориться или припугнуть. Палками прогнать всегда успеется – сложнее сохранить нейтралитет.
Другое дело Подвей. Если в начале зимы дух стужи лишь гонялся за неудачливыми путниками, чтобы закрутить их в вихре и укусить за нос, то под конец, ближе к весне, морозил насмерть.
Ночь уже истончилась, и пока первые робкие лучи не позолотили крыши домов, Варвара снова села за сочинения, а Петька, неуклюже подхватив копытцами лопату, вышел на улицу чистить дорожки. Не то чтобы он любил возиться в предрассветной темноте, просто ведунье не хотелось объяснять любопытным соседям, почему снег убирает сам себя.
– За рунами следи, – строго напомнила Варвара, собираясь на работу. – И если брыкаться начнет…
– Да знаю я, Варь. – Петька закатил глаза, смахивая с полок пыль огромным розовым пипидастром. – Заговор помню, руны обновлю.
– И посмотри, кто…
– …кусты повадился обгрызать. Ага.
– И из запасов…
– …полыни сушеной достань. – Хохлик раздраженно взмахнул пипидастром в сторону двери. – Ой, да иди уже учеников своих кошмарь.
Ну, Варвара и пошла.
Едва открыла дверь, нос к носу столкнулась с соседкой и чуть не поскользнулась на обледеневших ступеньках.
– С кем это ты беседы ведешь? – Степанида Семеновна с любопытством попыталась заглянуть в щель, но Варвара тут же захлопнула дверь и заперла на замок. – Кирилл, что ли, вернулся?
В груди снова кольнуло, да сильнее, чем щеки от мороза.
– Нет, сама с собой разговариваю, – вяло отмахнулась Варвара. – А вы чего в такую рань? За настоем? Заболел кто?
– Ой, что ты, нет, дорогуша. – Степанида Семеновна сплюнула три раза и вразвалочку сошла со ступенек. – На чай зайти хотела, поболтать.
«Посплетничать», – перевела про себя Варвара и последовала за ней.
В голове энергичной соседки хранилась целая картотека: Степанида регулярно пополняла ее новой информацией, которой охотно делилась со всеми. За это ее прозвали Степашей, шутили, что уши у нее как у кролика: с виду обычные, а сплетню чуют за версту.
– В школу собралась? – продолжила Степанида, поправляя на голове пучок волос насыщенного баклажанного цвета. – Пройдусь с тобой.
Закрывая за собой калитку, Варвара уловила мимолетное движение где-то между смородиновых кустов. Прищурилась, но никого там не увидела: то ли почудилось, то ли кот соседский пробежал.
Степанида без умолку болтала. С каждым словом изо рта у нее вырывалось облачко пара – несмотря на то, что весна была уже на пороге, зима не сдавалась без боя.
«Воротник поправь, простудишься же», – так бы сказал Кирилл.
«Лучше б ты рядом был, советчик мой», – с грустью подумала Варвара, и все же послушно застегнула пуговицы, спрятала нос под шарф.
– Глянь-ка! – Степанида ткнула пальцем в ближайшие кусты. – Ну, зайцы, ну, паскудники!
Там, на коре у самых корней, белели отметины то ли от зубов, то ли от когтей. Только, в отличие от соседки, Варвара могла видеть еще и клочки черной шерсти, зацепившиеся за обломанные ветки. И под белый шум из Степанидиных негодований она задумалась: среди местной нечисти похожих не водилось.
Эта мысль еще больше подпортила настроение. Совсем ведунья город запустила, пока с Подвеем возилась. Петька рассказывал, что и русалок уже замечал – повылазили из проруби, чтобы погреть брюхи в солнечных лучах…
Вот и справляйся со всем одна.
– Я ж не просто так тебя искала, дорогуша! – Степанида остановилась, прерывая размышления Варвары. – Просьба у меня есть. Племянницу мою, Катьку, погостить привезли.
– Как она? – осторожно спросила Варвара.
Соседка вздохнула.
– Ну, что тебе сказать… Она еще не все понимает, семь годков только летом исполнится. А вот сестра моя с мужем пока не оправилась.
Ведунья кивнула. Словами