Попаданка в сказку. Проклятье красной розы - Дина Нежина

Он говорит это ровно, вежливо, без пафоса. Но в его голосе звучит не просьба, а… заявление. Спокойное, но твердое. Выходит, Бэлль и правда для него что-то значила или это просто так принято? Обязанность у него такая, как у капитана городской стражи. Может такое быть?

Так или иначе, я благодарю его. Мне действительно хочется сказать что-то доброе. Ведь он старается. Но я боюсь себя выдать или дать ему понять что-то не то. Черт ногу сломает в том, какие тут у них были отношения. Может это он был героем, а она ветренной дурочкой, которая решила что ей нужна любовь как в книгах. Как раз тот самый Чарминг из Шрека.

— Хочешь зайти? — спрашиваю я неуверенно, почти неохотно. — Выпить чаю?

Он смотрит за моё плечо, вглубь замка. Его взгляд напряженный.

— Благодарю, — кивает он вежливо. — Но нет.

— Просто чай, — пожимаю плечами я. — С папиным пирогом, если он съедобен.

Мы оба едва заметно улыбаемся, поглядывая на завернутый пирог.

— Соблазнительно, но всё же нет, — наконец говорит Гастон. — Я незваный гость, это не очень прилично.

Я выдыхаю, опуская глаза.

— Понимаю. Просто… Хозяин замка… он немного… увечен. Не выходит к гостям. Не любит чужаков. Он… — я запинаюсь, — он одинокий.

Это, конечно, грубая ложь, а лгать я вообще не умею, так что запинаюсь, заикаюсь и вообще не понимаю куда смотреть и куда деть руки. Но ведь и не прямо вся ложь — ложь. Чудовище и правда довольно одинок. Это правда. А увечен ли — вопрос, ведь шерсть, клыки и хвост вполне можно посчитать увечием.

Ну, а если смотреть с другой стороны — хозяин замка не увечен. Он проклят. И прячется. Как ребенок малый, к слову. Но я не могу сказать Анри де Гастону, капитану городской стражи, что хозяйничает здесь Чудовище. В мультике Мориса за это сумасшедшим назвали, а потом, когда поверили, вообще пошли войной на замок. Такого мне не надо.

Мужчина кивает.

— Я не навязываюсь, — говорит он сухо и совершенно безэмоционально. — Просто если что-то пойдет не так, найди способ сказать мне. Я приду. И заберу тебя любой ценой.

"Спасу", — слышу я. Не вслух. В подтексте. В его ровном голосе. В том, как он смотрит на меня — как на девушку, которую кто-то украл, и которая слишком гордая, чтобы признаться.

А я… не уверена, что это забота. Вдруг он был в неё влюблен и теперь вот это его вариант её получить. Но теперь-то на месте глупой красавицы — дамочка из другого мира.

— Спасибо, — тем не менее киваю я.

Он кивает в ответ и отходит к воротам, уверенный и идеально прямой. Чуть поворачивается у выхода:

— Через неделю я зайду, чтобы проверить как твои дела.

— Ладно.

Он исчезает за поворотом дороги. Я стою, сжимая корзину и думаю, как быть дальше. Вроде ничего плохого пока не происходит, но теперь за мной будет наблюдать главный злодей сказки.

Хотя! Вот поспорила бы я, кто тут главный злодей, на самом деле. Вот эта волшебница значительно больше на него похожа!

Я глубоко вздыхаю и поднимаю голову к башне.

Там, в верхнем окне, будто бы движется тень. Или отблеск. Я не уверена, может, мне просто показалось.

— О, а ты любишь подсматривать, да, Чудовище? — прищуриваюсь я. — Очень похоже на двадцатилетнего мальчишку. Ничего, и тебя тоже воспитаем. А вот как в тебя, блин влюбиться — значительно бОльший вопрос.

Я поворачиваюсь и захлопываю ворота. На этот раз — мягко, без крика и угроз. Ничего, и вас тоже воспитаем, будете у меня автоматическими воротами!

И, полная решимости, я иду в замок. Сначала чай и пирогом, а потом… Потом надо найти это Чудо в Шерсти.

После чая и пирога (да, он оказался вполне съедобным, отец Бэлль не подвёл), я решаю, что хватит пряток. Мне нужен диалог. Нормальный, человеческий — ну или хотя бы что-то похожее. Пора вытаскивать чудо в шерсти из его берлоги, а для этого надо эту берлогу найти. Ну, честное слово, пора уже что-то делать. Время на месте не стоит, а у меня год до момента превращения в мебель. Год это триста шестьдесят пять дней, а у меня их и того меньше.

Интересно, метелкой я стану или портьерами?

Тьфу. Дурацкие мысли.

Я начинаю с библиотечной башни — там всё еще уютно, но вообще пусто. Потом обхожу восточное крыло, где спальни. Тоже никого. Лоренция — гардероб — только вздыхает с поджатым фасадом: — Он не любит, когда его ищут.

Ага, еще гардероб будет меня учить, ну конечно. — А я не люблю, когда со мной в молчанку играют, — угрюмо фыркаю я и иду дальше.

Когсворт подскакивает ко мне и суетливо перебирают ножками: — Простите, мадемуазель, но искать господина — это... хм... не рекомендуется. Он в дурном настроении.

О, это просто супер. ВОобще-то обитатели замка должны мне помогать, а не ставить палки в колёса. Это в их интересах, разве не понятно? — А он когда в хорошем-то был? — закатываю глаза я. — Пусть привыкает. У нас тут клуб адекватных людей, которые умеют разговаривать ртом. Новый.

Люмьер за моей спиной почти аплодирует: — Браво, ма шери, наконец-то кто-то его поставит на место! Я вас поддержу... морально. Издалека. В идеале, с кухни.

Я брожу по замку еще час, не меньше. Замок, зараза, явно играет против меня: лестницы меняют направление, прям как в Хогвартсе, двери то захлопываются, то ведут в никуда. Чертова магическая академия, в которую я так мечтала получить письмо, когда была уже женщиной за тридцать. — Ну конечно, — бурчу я, — вы же все здесь с характером. Понятно. Какой хозяин — такой и дом.

Чип появляется из-за угла, когда я в очередной раз остаюсь совсем одна и шепчет: — Я думаю, он в зимнем саду. Он туда иногда прячется, когда злится. Или грустит. Или всё сразу.

Я ласково улыбаюсь ему.

— Спасибо, малыш.

Медленно и тихо, я пробираюсь в сторону зимнего сада через коридор, где пахнет сыростью и розами. Двери туда тяжелые, покрытые паутиной, как будто сам замок не особо поощряет это направление. На одной из круглых паутин сидит огромный, тонконогий паук. Брррр. Ненавижу насекомых. Или членистоногих. Кто вы там. — Ничего-ничего, — говорю я сама себе и тем самым паукам. — Расходимся, паучки,