Инна Георгиева - Гибкий график катастроф

Алекс пожал плечами:

— Вполне возможно.

— Это обнадеживает! — закивала, потому что, честно говоря, даже не представляла, как буду допрашивать взрослого мужчину… — Книга, — снова вернулась к страницам, — сколько лет этому недонекроманту?

«Информация спорная», — заявил в ответ фолиант.

— Неожиданно, — хмыкнул Алекс. Я вздохнула — и с чего кому-то скрывать свой возраст. Это ведь как раз та информация, которую кто-нибудь из смертных да знает.

— Может, он — женщина?

— Не дай бог! — округлил глаза Шурик, и здесь я была вынуждена с ним согласиться: мысль о том, что нам придется гоняться за кем-то вроде Полины, оптимизма не добавляла.

— Ладно, Книга, опустим лирику и перейдем к практике, как говорит мама. — Я еще раз коснулась пальцами страницы. — Скажи, пожалуйста, наш вор еще в городе?

«Да», — послушно ответил фолиант. А затем подумал и ответил еще раз:

«Нет».

— Ну и как это понимать? — в один голос возмутились мы с Шуриком. Талмуд Знаний упрямо молчал. Я с раздражением забарабанила пальцами по пустой странице. Зря: они тут же засветились и миг спустя на меня из Книги смотрело разъяренное лицо мамы. Большое такое, на целый разворот: со вздыбленными волосами, оскаленным ртом и адским пламенем в глазах. Прямо не ведьма, а волк-оборотень какой-то.

— И что она этим хочет сказать? — полюбопытствовал Алекс, с опаской косясь на изображение.

Я вздохнула:

— Помнишь, как полгода назад мы грозили повыдирать ей листочки, если она не даст нужную информацию?

— Ну?

— Она пожаловалась Ядвиге.

— И…

Я всплеснула руками:

— Что «и…», Алекс? Эта Книга — мое главное наследство, достояние рода и почти член семьи. Короче, мама наложила вето на пытки.

Заклинатель коротко выругался, но тут же взял себя в руки.

— Тогда придется включать фантазию и попытаться заменить качество ее ответов количеством. Кстати, о последнем. Спроси-ка, один ли некромант орудует на кладбищах.

Пожав плечами, я наклонилась к страницам, но повторять вопрос не пришлось.

«Я тебя отлично слышу, заклинатель! — обиженно выдала Книга и добавила: — Некромант был один».

— Но у него два адреса? — Секунд десять страницы были чистыми, будто древний талмуд сверялся со справочниками из Интернета, потом проступили крупные буквы:

«Нет, — и еще через десять секунд: — Три».

Мы с Алексом дружно подняли глаза, мгновение молча смотрели друг на друга, потом так же синхронно опустили их обратно в Книгу:

— А поконкретнее?!

В общей сложности Хранительницу печатного слова мы пытали часа четыре. Или она нас пытала — это уж как посмотреть. К концу диалога я зажгла свет, потому что зимнее солнце успело спрятаться за горизонт, серьезно пополнила запас матерных слов и приготовила три чашки ромашкового чая для Алекса, хотя, будем откровенны: после «допроса» успокоить его смогли бы разве что дротики с транквилизатором. Зато Книга, кажется, развлеклась от души: односложные ответы чередовались крылатыми фразами на языке «мудрость изрекшего» (особенно круто было расшифровывать Аристотеля с его древнегреческим и Сиддхартха Гаутаму, в просторечии — Будду, во фразах которого общими усилиями мы смогли перевести только имя в подписи) и красноречивыми, но, увы, бесполезными картинками. Например, однажды нам преподнесли вполне симпатичную чащу, что означало «идите-ка вы оба лесом!». А то, что было нарисовано после, когда Алекс повторил не понравившийся Книге вопрос, словами описать было нельзя. Вернее, можно, конечно, но цензура бы такого не пропустила.

Короче, это был просто писец! И писец не обычный, всем знакомый и почти родной, а махровый, с длинной шерсткой, подшерстком, нахальным взглядом и верой в свою непобедимость.

Это были танцы с бубном, проклятиями и взыванием к кровожадным богам древней Шумерии.

И еще это была месть. Вендетта той, кто знал и упивался своим могуществом и нашим бессилием.

Но все же кое-что кровью и потом нам удалось выяснить.

— Итак, это некромант, — уверенно сказала я, когда мы летели на полной скорости (кажется, в гневе Алекс был способен выжать из своей «мазды» сверхзвуковую).

Он скосил на меня глаза и сухо, по примеру Книги, ответил:

— Или нет.

Я скрипнула зубами, но сдержалась.

— Живет в городе, — продолжила максимально спокойным голосом.

— Или нет, — опять добавил Шурик.

— Он молодой…

— Или…

— Алекс, хватит! — взмолилась, все-таки не удержавшись. — У меня нервы не резиновые. Книгу трогать было нельзя, но, клянусь — не перестанешь ее копировать, я швырну в тебя туфлей!

— Не стоит этого делать, — спокойно ответил Соколов.

Я мрачно хихикнула:

— Что, страшно стало?

Он изогнул бровь:

— На твоем месте я бы тоже боялся меня бить.

— Это еще почему?!

— Ну, для начала, я за рулем!

Поджав губы, я пробубнила в ответ что-то неразборчивое, очень похожее на «вот и не нарывайся на скандал». Он искривил губы в усмешке:

— А почему ты злишься? Я же только повторил за тобой. Ты ведешь себя, как Книга Знаний — вываливаешь кучу ненужной информации. Я сделал так же.

— «Ненужной информации»?! — повторила я. — Но это же все, что мы от нее получили!

— Нет. Кое-что важное твой фолиант нам все же открыл. Некромант добрался почти до каждого кладбища в городе, раскопал с десяток могил, но его до сих пор не поймали. И это с учетом обозлившихся сторожей и паранойи Мелиссы Овады. Как ты думаешь, почему?

— Гаденыш очень удачлив? — неуверенно предположила я.

— Может, и удачлив. Но мне кажется, его просто не так ищут. Вернее, не там и не тогда.

Я свела брови на переносице, честно пытаясь понять, к чему он клонит. Ничего не вышло.

— Ты совсем меня запутал, — проворчала вполголоса. Он тихонько засмеялся:

— Подумай, ведьмочка! Как ему удается обходить ваших лучших охотников и ночного сторожа с ружьем?

— Он… — протянула я. — Погоди, какого-какого сторожа?! Хочешь сказать, он выкапывает трупы днем?!

Алекс закивал:

— Умница, крошка!

— Да не может быть! — возмутилась я. — Он что, дурак?

— Он не дурак. Он — молодой некромант. И ты даже не представляешь, как его сейчас тянет на кладбище!

— Но ведь не среди бела же дня! — воскликнула, недоверчиво округляя глаза. Алекс свернул в лес, к особняку, и бросил на меня глумливый взгляд: