Джулия Кеннер - Пленница Дракулы

Мои пальцы сомкнулись на нем, и я почувствовала прилив чистой энергии. Вспышку силы, которую он мог предложить. Я вздохнула, приветствуя ее. Я может и не хотела ее, может, не верила, что смогу контролировать ее, но по крайней мере это не пугало меня так, как мысли о том, чтобы пойти с Гавриилом.

Боль. Навечно.

Это точно не могло быть приятным.

Я закрыла глаза, прогоняя слезы, потому что знала, что должна была сделать. Я видела, что случиться. С миром. С Роуз.

У меня не было выбора. Но я все еще боялась, что когда придет время сделать этот выбор, я не смогу.

Дверь распахнулась снова, и появился Дьякон, мрачный, напряженный и сосредоточенный только на одном. На мне.

— О чем бы ты не думала, Лили, ты не можешь так поступить. Нож все еще там. Он не исчез, Лили. Маргарет убедилась бы, чтобы он там был, где-то там, чтобы Алиса смогла найти его.

— Да? — сказала я, из моих глаз брызнули слезы. — Если ты забыл, я не Алиса. Я не знаю, где нож и не знаю, как найти его.

Я зажмурила глаза и сжала кулаки, так что ногти впились в кожу. — Ты зря это сделал, — прошептала я. — Ты зря отказался от искупления. Потому что я не могу тебе помочь. — Я протянула руку и прикоснулась к его лицу. Я хотела почувствовать его. Желая почувствовать больше, чем грубую щетину под моей рукой. — Мы оба проиграли. Ты умен. Ты должен понять это. Тогда почему тебе не все равно?

— Почему мне важно это? — зарычал он, надавил на меня, пока моя спина не прижалась к стене и я не могла двигаться, не задев его тела. — Почему мне это важно? — повторил он. — Как ты можешь быть такой дурой, после всего что произошло? — Ты знаешь, как влияешь на меня? Ты разве не видишь? Ты моя свобода, Лили. Свобода от тьмы. С тобой, я могу отпихнуть ее. Я могу бороться с ней.

Его руки были прижаты к стене в паре дюймов от моего лица. — Ты моя, Лили, — сказал он, его дыхание щекотало мои волосы. — Дело уже не в искуплении, Лили. Дело в тебе. И я не позволю тебе пожертвовать собой. Не этот способ, когда есть иной.

— Я не верю, что есть иной способ, — сказала я. — Я это понимаю.

— Ты ошибаешься, — сказал он. — И поверь мне, что ты не понимаешь. Ты просто не можешь.

С этими словами он убрал руку от стены и прижал к моему лицу, глубоко заглянув в глаза. Я не ожидала контакта, и щелчок связи напугал меня. Я пытала отвернуться, но он прошептал — Нет.

И я была там.

— Ты хочешь понять? — сказал он. — Иди за мной.

— Нет! — закричала я. — Я уже видела это. Я это почувствовала. Я пережила это! — И я не думала, что вынесу это снова.

Но он не слушал. Он вел меня вниз, вниз к жару. К боли.

Плоть плавилась, обнажались кости. Животные вгрызались в плоть живых.

Осколки вонзались в кожу, глаза и нежные места. Жуки копошились в плоти, черви жили в ней. Гниение.

Кислота. Жгет. И зловоние и крики вокруг.

Это было хуже, чем в прошлый раз, на сколько это вообще возможно, и я поняла — это было то, что я испытаю у Пэнемю, и то, что уже испытывал Дьякон. Это точно не было приятным — как сюда вообще можно применять это слово? Это была боль, которой он управлял, в пучину в которую вверг себя, в которой выжил.

О господи, о господи, он впитывал боль. Жаждал ее. Желал ее.

Дьякон боялся и жаждал ее, и от этого страдал. Как и я сейчас. И он заставлял меня страдать под скрытым защитным барьером его мыслей.

Он не выпускал меня. Он заставлял меня смотреть.

И все что я могла сделать — кричать, кричать, кричать.

Не знаю, сколько продолжалась видение, прежде чем я перестала кричать. Все что я знала, я чувствовала, будто мое горло и тело кровоточат. Мои глаза болели, до меня доносился запах горящей плоти. Я упала на асфальт, мои колени прижаты к груди, мое тело тряслось, и я пыталась вдохнуть воздуха. Я пыталась сказать себе, что смогу это вынести. Что если придется, я смогу выйти вперед и страдать от боли вечно.

Господь на небесах, я так врала.

— Я заслужил это, Лили, — сказал Дьякон, ненависть к себе в его голосе была густой, как масло. — За то, что я сделал, я заслужил еще столько же, сколько пережил. Но ты нет, — сказал он уверенно. — Ты этого не заслужила.

Я лежала там, тряслась, пытаясь справиться со страхом — ужасным пониманием, того, что мне предстоит сделать, что мне нужно сделать, единственный способ спасти мир — пугал меня до смерти. Я это чувствовала. Я была там. И я не знала, как смогу вынести это.

Я и пяти минут не пробыла в голове Дьякона, но уже чувствовала себя разбитой, как будто мое тело разорвали на части. Как будто я никогда не стану целой снова.

И как я могла принять такой вариант? Как я могла не сбежать?

Я обхватила колени и раскачивалась, ненавидя себя за трусость и за неспособность вырваться из липких объятий страха. Я встречалась с убийцами и насильниками. Я встречалась с демонами. Я думала, что знала, что такое страх.

Я ошибалась. Страх скрывается в тебе, пока ты не расслабишься, и тут он выпрыгивает. Вонзает свои зубы в тебя. И забирает даже крошечную надежду, что возможно ты справишься и сможешь сделать правильную вещь.

Я не могла. Господи помоги мне, но я не могла.

— Черт, Лили, — сказал Дьякон, тоном таким же тяжелым, как и его взгляд. — Ты не обязана. — Он протянул мне руку. — Мы просто должны найти нож.

Но крошечный стержень внутри меня исчез вместе с верой в чудеса. И я знала, что нужно чудо, чтобы найти нож. И найти его вовремя. Наступала ночь, и скоро нам останется лишь два дня. Два дня до конца света.

Через два дня я завершу свою впечатляющую серию поражений самым грандиозным.

По крайней мере я не изменяла себе, да?

— Возьми меня за руку, Лили, — сказал Дьякон, протягивая свою правую руку.

Я колебалась, но если честно, время жалеть себя закончилось. Мне нужно было либо продолжить следовать плану «стать королевой демонов», либо надеть белую рубашку для моего дебюта в качестве жертвы ( большое, испуганное нет), или поднять свою задницу и разыскать единственную вещь в мире, которая сможет спасти меня. У нас же еще целых два дня, да? Да некоторые насекомые за это период могут пережить две жизни, верно? Конечно же я могу найти дурацкий нож за два периода жизни в моем распоряжении.

Я взяла его за руку, почувствовав, что слегка взбодрилась. Хотя я вся еще дрожала, потому что когда я встала, земля немного тряслась и вздымалась под моими ногами.

— Землетрясение, — сказал Дьякон, и я поняла, что дело было вовсе не во мне. Он прижал меня ближе, и мы встали в дверном проходе.

— Пэнемю.

Он кивнул. — Ставлю на этот вариант.

— Он выбирается?

Дьякон заколебался, но потом покачал головой. –Нет. Тогда было бы землетрясение побольше.