Кейт ДеКандидо - Костяной ключ

Сэм вытаращил глаза:

— Эрнест Хемингуэй?

— Он самый, братишка. Папаша распугал всех китикэтов и парочку turistas впридачу. Никто не скопытился, но синяков перепало немало.

— Надо это дело проверить, — проговорил Дин.

— Легко, — откликнулся Яфет. — Там открыто.

— Шутите? — возмутился Сэм. — После того, как пострадали люди?

Яфет пожал плечами:

— Не смотри на меня так. Я просто здесь живу.

— Надо идти прямо сейчас, пока не пострадало больше людей.

— Ага, — согласился Дин. — А что там с девушкой, которой горло перерезали?

— Я ее видел. Она не покупала стихи, но хоть вежливая была. Видел, как заходила в бар, а как выходила, не видел. Мож, с другой стороны вышла. Ее нашли на Фронт. Сера в ране и всё такое, как положено. Ничего больше не слыхал, но после этого страшилки в разнос пошли.

Сэм со свистом выдохнул сквозь зубы:

— Сходится. Страшное колдунство, как ты и сказал, Дин. А с человеческой жертвой заклятие стало достаточно сильным, чтобы натворить дел.

— Секундочку, — Дин будто что-то вспомнил. — Ты ж сказал, что весь шабаш завертелся еще с полгода назад.

— Да, но не такой уж глобальный шабаш. Просто их больше стало. А после той чувихи всё и завертелось. Совершенно неприкольно.

— Значит, две волны уже прошли, — проговорил Сэм. — Боюсь представить, какой будет третья.

— Ладно, давай по коням и навестим мертвого писателя, — Дин достал из кармана десятидолларовую купюру и бросил в чашку.

— Спасибо, мужик! Можешь взять десять стихов!

— Спасибо, обойдусь, — отказался Дин.

А Сэм все-таки не обошел вниманием пробковый щит:

— Если не возражаете, я одно возьму.

Дин возвел глаза к небу:

— Ты такой зануда.

— Ясен перец, парень, — не поддержал его Яфет. — Бери любое.

Младший Винчестер окинул листочки взглядом и снова повернулся к Яфету:

— Какой посоветуете?

Поэт отковырнул красную кнопку в левом углу щита и снял листочек:

— Называется «Ода Воде из Бульбулятора[26]». Думаю, оно каждому придется по душе, понимаешь?

При виде выражения братового лица Дин с трудом сдержал смех.

— О нет, боюсь, мне не понравится, — Сэм еще раз оглядел щит и указал в центр. — А вот это?

— Это моё последнее — «Сонет Солнцу Заходящему». Практически игра слов, сечешь?

Сэм улыбнулся и, взяв стихотворение, протянул Яфету доллар.

— Не нужно, чувак. Твой брат уже заплатил.

— Да ладно. Человек искусства должен получать деньги за свой талант.

Дин потер лоб, найдя ситуацию и забавной, и печальной:

— Пересечемся, Яфет. Мы остановились в «Нейлор-Хаус», так что дай знать Ники и Бодж, если что-то еще узнаешь.

— Заметано, чувак. Буду бдить, ладушки?

— Ясен перец, — широко улыбнулся Сэм.

Они приближались к Малому Белому дому, и Хорхе улыбался, поглядывая на восторженное лицо Рейналдо. Брат ненавидел тропики. Он шутил, что, переехав из Пуэрто-Рико в Нью-Йорк, потерял по пути терпимость к влажности. В итоге было чертовки трудно вытянуть Рейналдо в Ки-Уэст, где Хорхе жил со своим бойфрендом Сайласом. Они несколько раз приезжали в Нью-Йорк на Рождество (до первой поездки Сайлас, уроженец Флориды, никогда в жизни не видел снега), но Рейналдо только извинялся и не спешил с ответным визитом.

Всё изменилось, когда Пабло, сын Рейналдо и — по всеобщему мнению — единственный положительный момент женитьбы, начал проходить в школе американских президентов. Со страстью, характерной только для восьмилеток, он с головой окунулся в океан информации, желая знать про них всё-всё: как президентов выбирали, что они делали во время правления и так далее. Рейналдо пришлось перерыть горы литературы, чтобы удовлетворить любопытство сына. Правда, Пабло довольно быстро остыл и переключился на другие увлечения, зато Рейналдо продолжил изучать президентов и поехал на этой почве еще похлеще своего отпрыска. Вот так он и оказался в Ки-Уэсте. Рейналдо согласился как-нибудь перетерпеть жару и влажность, но с единственным условием: если Хорхе и Сайлас отведут его в Малый Белый дом. Он подождал, пока после Нового года не спадут цены на билеты (из-за алиментов и низкооплачиваемой работы приходилось экономить, где только можно), и прилетел в Ки-Уэст.

И вот они стояли у входа в Малый Белый дом, и Рейналдо выглядел так, будто Иисус сошел на землю и лично сообщил, что комната в Раю ему обеспечена. Заплатив за вход, они присоединились к группе — совсем маленькой, надо сказать: их трое плюс женщина и мальчик с таким же цветом кожи, должно быть, мать и сын. Экскурсию вела бойкая юная блондинка по имени Лори, вещавшая о истории здания высоким пронзительным голосом:

— Изначально Малый Белый дом предназначался для военно-морских сил США. Флот был очень важной частью обороны против врагов с моря, и Малый Белый дом строили как жилище для важных людей, служивших на базе. К концу века дом превратили в квартиру для начальника базы.

Женщина подняла руку и спросила с сильным акцентом, похожим на русский:

— Извините…не здесь ли жил Томас Эдисон?

— Ну конечно! — Лори взвизгнула так, будто женщина была первоклашкой, правильно ответившей на сложный вопрос. — Во время первой мировой войны Томас Эдисон, отец современного электричества, жил здесь, помогая флоту бороться с враждебными силами гитлеровской Германии.

Хорхе и Сайлас просто переглянулись, закатив глаза, но Рейналдо, естественно, не мог промолчать:

— Простите, мэм, но с гитлеровской Германией мы сражались во второй мировой войне.

Лори одарила его укоризненным взглядом и продолжила:

— Президент Гарри Эс Трумэн впервые приехал сюда в 1946 году в поисках места, где можно было бы отдохнуть и расслабиться. Он отрицал, что фишка не идет дальше Кемп-Дэвид, — Лори усмехнулась собственному остроумию[27], и Хорхе почувствовал, что долго не продержится.

Рейналдо снова влез:

— Резиденция тогда еще называлась не Кемп-Дэвид, а Шангри-Ла. Ее так президент Рузвельт назвал. А Эйзенхауэр переименовал в Кемп-Дэвид в честь своего внука.

Сайлас наклонился к уху Хорхе:

— Твой брат приехал, чтобы его отсюда выставили?

Хорхе только плечами пожал. Сайлас взял его за руку и сочувственно сжал ладонь. Лори тем временем решила не обращать на Рейналдо внимания. Она водила туристов из комнаты в комнату и рассказывала, как Трумэн иногда подписывал здесь законопроекты и работал над обращениями «О положении страны».

— После отставки Трумэна другие президенты тоже навещали этот дом: от Эйзенхауэра, который оправлялся здесь от сердечного приступа, до Кеннеди, приехавшего сюда после Карибского кризиса[28], или Картера, который встречался здесь с семьей. Дом всё еще доступен для президентов. Например, секретарь Колин Пауэлл вел здесь мирные переговоры между президентами Армении и Узбекистана.